Читаем Мучимые ересями полностью

Однако черисийцы сделали это, и ему было уже слишком поздно менять своё решение. Половина всех его сил — включая самого Разделённого Ветра — уже мчалась галопом вниз по склону холма навстречу врагу со скоростью более семи ярдов в секунду, выстроившись в шеренги по сто двадцать пять человек в каждой. Его передовым подразделениям оставалось пролететь немногим более ста пятидесяти ярдов, а передние ряды второй половины его отряда уже двигались вверх и пересекали линию гребня позади него, готовые использовать успех его атаки.

«И эти ублюдки всё ещё держат свои проклятые штыки примкнутыми!» — понял он и свирепо ухмыльнулся. — «Они могут думать, что это удержит моих парней от сближения с ними, но они скоро узнают, насколько они ошибаются!»

* * *

Бригадир Кларик сидел на коне в середине построенного в каре Первого Батальона, наблюдая за приближением врага. Когда он взглянул на Мерлина, выражение его лица было таким же спокойным, как и всегда.

— Полагаю, именно сейчас мы узнаем, насколько я на самом деле умён, — заметил он.

Фронт его каре, обращённый к холму, был в три ряда глубиной, а не в два. Первая шеренга стояла на одном колене, приклады ружей были упёрты в землю, штыки торчали вверх и наружу под острым углом… прямо на уровне груди лошади. Вторая и третья шеренги ждали, держа винтовки взведёнными. Искушение выстрелить как можно скорее было почти непреодолимым, когда они смотрели, как две тысячи всадников с грохотом приближаются к ним, но они этого не сделали. Они ждали.

Полковник Жанстин ждал вместе с ними. Его батальон сформировал длинную сторону каре, ближайшую к врагу, и он спешился, чтобы встать рядом со штандартом батальона, с мечом в руке, не сводя глаз с врага.

Что бы ни случилось, времени перезарядить оружие до того, как на них обрушится первая волна, не будет, и он не собирался тратить поражающее воздействие массированного залпа, стреляя слишком рано. Это был не просто вопрос дальности стрельбы или точности; это был также вопрос расчёта времени, чтобы поразить этих кавалеристов не только физическим воздействием пуль его морских пехотинцев, но заодно и их моральным эффектом — и сделать это в точно нужный момент.

* * *

Корисандийская кавалерия с грохотом понеслась вниз по склону, выстроившись в две шеренги. Передние солдаты уже напряглись в сёдлах, готовясь к столкновению, и понеслись прямо на черисийский строй. Изгородь из непоколебимых штыков злобно поблёскивала в лучах послеполуденного солнца, но, по крайней мере, это были не пики. А через несколько секунд…

Вселенная разлетелась на части внезапным, оглушительным грохотом ружейного огня.

* * *

В черисийском каре было около восьмисот человек, в котором четыре взвода — навскидку человек по восемьдесят — занимали каждую из его коротких сторон, прикрывая каждый фланг. Ещё одна сотня человек образовала его тыльную сторону, обращённую вниз по склону, прикрывая спины двухсот двадцати человек в передней части, а резерв из сорока человек стоял наготове в середине строя, готовый усилить любое слабое место. Его длинная сторона была примерно в сотню ярдов от края до края, достигая едва ли трети фронта наступающей кавалерии, и каре выглядело невероятно хрупким перед лицом такой угрозы.

Если черисийцы в этом каре и поняли это, они не подали никаких признаков этого.

Когда атакующие кавалеристы Разделённого Ветра хлынули вниз по склону холма, подобное реке из конской плоти и стали, сто пятьдесят ружей во второй и третьей шеренгах каре полыхнули как одно.

Воздействие этого смертоносного залпа было ошеломляющим, и не только в каком-то одном смысле. Каждый человек, принимающий участие в атаке Разделённого Ветра, видел эти штыки, а поскольку они никогда не слышали о «штыках с кольцевым байонетом», которые крепились вокруг дула ружья вместо того, чтобы быть засунутыми в отверстие ствола, они знали, что мушкетёры позади них не могли стрелять. Удивление от того, что они пошли прямо вперёд и всё равно выстрелили, было всеобщим. Даже если бы эти пули не причинили вообще никаких потерь, явный шок от того, что они испытали ещё один сюрприз от рук черисийцев, нанёс бы уверенности и решимости кавалерии смертельный удар.

Но, к несчастью для Корисанда, черисийские пули наносили ещё и урон.

Лошади были большими мишенями, а люди — относительно маленькими. На самом деле черисийским огнём были поражены не более двадцати или тридцати солдат Разделённого Ветра. Те, в кого попали, тяжело падали вниз, когда массивные пули пробивали нагрудники и хрупкие тела под ними, но они представляли лишь горстку из общего числа этой набегающей волны.