Читаем Мучимые ересями полностью

Сэр Алик Артир стоял, нетерпеливо похлопывая себя по бедру перчатками для верховой езды, когда к нему галопом подскакал курьер. Он был вне прямого контакта с семафорными мачтами, которые Гарвей приказал построить по всей своей тыловой зоне. Он мог общаться только с помощью старомодных курьеров, и это заставило его чувствовать себя ещё более нервным и раздражённым, чем он был, когда он получил первоначальное, ошеломляющее сообщение от Гарвея. Не то чтобы он особо нуждался в дополнительном раздражении.

— Ну? — прорычал он, когда курьер остановился около него.

— Прошу прощения, милорд, — ответил покрытый пылью молодой лейтенант. — Барон до сих пор не выступил.

— Тогда чего же, во имя Шань-вэй, ждёт этот идиот?! — прорычал Разделённый Ветер. Дипломатия никогда не была его сильной стороной, и, в отличие от Гарвея, он не видел причин тратить ту немногую дипломатичность, что у него была, на кого-то вроде Баркора.

«Может, я и не самый умный человек на свете», — яростно подумал он, — «но есть, по крайней мере, один, который намного глупее меня, клянусь Богом»!

— Милорд, я… — начал было курьер, но Разделённый Ветер жестом велел ему замолчать.

— Конечно, у вас нет ответа, лейтенант. Это было то, что генерал Гарвей называет «риторическим вопросом». — Командир кавалерии неожиданно для самого себя разразился резким лающим смехом. — Это не совсем то, что люди ожидают от меня, я признаю.

На этот раз лейтенант поступил мудрее, просто кивнув. Тем не менее, было удивительно, насколько лучше этот обмен репликами заставил Разделённого Ветра чувствовать себя… по крайней мере, на данный момент.

Он повернулся и поковылял обратно к полудубу на вершине холма, под чьей развесистой тенью он устроил свой временный командный пункт. Сухие семенные шишки хрустели под его сапогами, и он поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы эти хрустящие звуки исходили от барона Баркора. Члены его штаба посмотрели на него, и он с отвращением поморщился.

— Этот толстозадый идиот ещё даже не начал выводить войска, — прорычал он. Очень немногие из его штабных видели больше причин, чем он, скрывать своё мнение о Банкоре, а один или два из них действительно плюнули на землю.

— Милорд, если он не начнёт двигаться в ближайшее время, то эта армия окончательно и бесповоротно будет в дерьме, — резко сказал сэр Нейтин Галван.

Майор Галван был старшим помощником Разделённого Ветра, фактически начальником его штаба, хотя корисандийская армия не использовала этот конкретный термин. Как и практически все остальные офицеры Разделённого Ветра, Галван был чрезвычайно знатного происхождения. Это было неизбежно, учитывая тот факт, что кавалерия имела тенденцию притягивать благороднорождённых как особенно мощный магнит. Однако с мозгом Галвана всё было в порядке, и Разделённый Ветер знал, что он склонен полагаться на майора.

— Я знаю, Нейтин. Я знаю, — сказал он и посмотрел с небольшого холма на облака пыли, поднимающиеся над местным большаком, который соединялся с королевским трактом менее чем в трёх милях от того места, где он стоял в этот самый момент.

Галван был прав насчёт того, что произойдёт, если черисийцам удастся запечатать западную оконечность Перевала Талбора, пока армия Гарвея всё ещё будет поймана в ловушку внутри. К сожалению, все, казалось, понимали это, кроме одного человека, ответственного за то, чтобы вывести арьергард армии к чёртовой матери на открытое место, чтобы предотвратить это!

Разделённый Ветер не хотел признаваться, какое отчаяние он начал чувствовать в себе. То что Кайлеба попробует выйти во фланг Талбора, высадив войска к западу от него, вряд ли было неожиданным, но вот его способность каким-то образом уничтожить наблюдательные посты, специально расставленные для обнаружения любой такой высадки, неожиданной определённо была. Он безжалостно использовал преимущество внезапности, которое получил, и, на данный момент, Разделённый Ветер даже не смог составить ясного, чёткого представления о том, сколько людей высадилось на берег. Не из-за недостатка усилий, но противостоя армии, каждый солдат которой был вооружён ружьём, его кавалерийские патрули не смогли подобраться так близко к черисийским колоннам, как ему хотелось бы.