Читаем Мучимые ересями полностью

— Как заноза в заднице, сэр, — откровенно признался майор. Затем он криво усмехнулся. — Как обычно, — добавил он.

— Насколько плохи ваши потери?

— Вообще-то, сэр, я думаю, что они сегодня немного не в своей тарелке. У меня двое раненых, только один серьёзно. Вот и всё.

— Хорошо! — Гарвей похлопал молодого человека по плечу, размышляя, не кажется ли майору таким же странным, как и его собственным ушам, сказать «хорошо» про двух раненых в обмен на отсутствие потерь среди врага.

«С другой стороны, это именно так и есть, так что нет смысла притворяться иначе. Кроме того, я бы никого не обманул, даже если бы попытался».

Гарвей взобрался на банкетку[29] редута и очень осторожно приподнял голову над бруствером. Ни одна черисийская пуля не просвистела у него в ушах сразу же, но он сделал себе мысленную заметку не предполагать, что это так и останется, быстро осматривая подходы к своей нынешней позиции.

Перевал Талбора был кратчайшим, самым очевидным маршрутом через Горы Тёмных Холмов, хотя, учитывая расстояние в чуть менее двадцати семи миль, «короткий» был чисто относительным термином. Кроме того, это было крайне неприятное место для сражения. «Кратчайший» и «самый очевидный» ничего не говорили о такой вещи, как «самый прямой», и ни один генерал в здравом уме не начал бы наступательную битву в таком месте, как это. Именно это было причиной, почему армия сэра Корина Гарвея была здесь.

Где-то половина перевала с западной стороны была достаточно широкой и действительно имела протяжённые участки, позволяющие перемещаться в хороших условиях, но по мере продвижения дальше на восток он становился всё более узким, извилистым и крутым… кроме всего прочего. Несколько мест, которые не были голыми скалами или тонким слоем грязи на голом камне, который мог бы поддержать облезлый клочок горной травы, были покрыты спутанными зарослями проволочной лозы и кинжального шиповника. То, что не удалось опутать проволочной лозе, должно было легко разрезаться на ленты шестидюймовыми, острыми как нож, шипами кинжального шиповника. Лучше всего, с точки зрения Гарвея, было то, что практически невозможно было найти места, где линия огня была бы больше ста пятидесяти ярдов длиной. Во многих местах самый длинный доступный сектор обстрела составлял менее пятидесяти ярдов, что подходило его гладкостволкам так же, как и винтовкам черисийцев. И это также означало, что менее дальнобойные корисандийские батареи могли рассчитывать на то, что им удастся выстоять против черисийских орудий.

Он не мог помешать черисийцам посылать своих снайперов сновать по крутым склонам в поисках подходящих позиций, но быстро стало очевидно, что число черисийцев, способных на такие поистине поразительные дальнобойные выстрелы, ограничено. Они умудрялись причинять постоянный, болезненный поток людских потерь, по горстке тут и там, но их было недостаточно, чтобы представлять серьёзную угрозу его способности удерживать свои позиции. Особенно с редутами и соединительными земляными валами, которые он приказал построить. Большинство из них были выстроены ещё до того, как остатки его отступающего авангарда достигли перевала, и с тех пор они неуклонно улучшались рабочими группами каждую ночь. К этому времени Гарвей был полностью уверен в своей способности выдержать любую лобовую атаку… предполагая, что кто-то столь умный, как Кайлеб, будет страдать достаточно серьёзным случаем временного помешательства, чтобы начать любое такое нападение.

Часть Гарвея испытывала сильное искушение отступить за Талбор. Он мог бы оставить примерно четверть своих пехотных сил для удержания укреплений, и это, вероятно, облегчило бы его проблемы со снабжением. Он отступил к западу от худшего «бутылочного горлышка» прежде, чем успел окопаться, так что доставка припасов на его передовые позиции в достаточном количестве была не такой уж невозможной. Основная часть его армии была разбросана по широким участкам перевала позади него — достаточно близко, чтобы быстро двинуться вперёд, если представится такая возможность; достаточно далеко в тылу, чтобы сделать её снабжение относительно лёгким. Однако, при всём желании, это не заставило эти проблемы волшебным образом исчезнуть, а вот вывод сорока или пятидесяти тысяч человек с перевала очень помог бы.

«Я должен это сделать», — сказал он себе, наверное, в тысячный раз. — «Но если я это сделаю, то потеряю возможность угрожать тылу Кайлеба, если он вдруг решит пойти куда-то ещё. Кроме того, мы готовим для него небольшой сюрприз».

Он поморщился, глядя на восток, а затем пригнулся, так как на высоком склоне перевала расцвёл клуб дыма, и пуля бухнула в бруствер достаточно близко, чтобы бросить грязь ему в лицо.

— Понимаете, что я имел в виду, говоря, что они не в своей тарелке, сэр? — Гарвей повернул голову и увидел, что майор присел рядом с ним, ухмыляясь. — В большинстве случаев, этот мерзавец мог бы пришпилить вас.