Читаем Мстительный дух полностью

В Хранилище было прохладно, в воздухе поддерживалась постоянная температура и влажность. Более хрупкие артефакты, содержащиеся здесь, были герметично заключены в стазисное поле, и Малкадор ощущал резкий привкус от потайных генераторов.

При его приближении хрустальные витрины освещались, но он обращал на их содержимое мало внимания. Книга, которая некогда ввергла мир в войну, наброски полимата из Фиренции, которые Император счел — как оказалось, мудро — слишком опасными, чтобы показывать Пертурабо, полуоформленное изваяние воплощенной красоты.

Малкадор лгал, говоря юному Халиду Хасану, что эти грубо обтесанные стены — все, что осталось от Крепости Сигиллита, однако некоторые истины достаточно неуютны и без того, чтобы обременять ими еще и других.

Помещение было меньше, чем те, что его окружали, и Малкадору потребовалось всего мгновение, чтобы добраться до стелы из Гиптии. Она покоилась в укрепленной деревянной колыбели, изначальный черный глянец не потускнел за тысячи лет. Как и в случае со многими из хранимых здесь объектов, за возвращение этого фрагмента духа человечества было заплачено жизнями.

Малкадор закрыл глаза и приложил кончики пальцев к холодной поверхности камня. Гранодиорит, вулканическая порода, идентичная граниту. Стойкая к износу, однако не несокрушимая.

Учитывая, что она раскрыла в минувшие эпохи, была некая приятная симметричность в том, что она позволяла ему делать теперь. Дыхание Малкадора замедлилось, и уже охлажденный воздух стал еще холоднее.

— Мой повелитель, — произнес он.

Ответом Малкадору была лишь тишина, и у него появились опасения, что бойня, бушующая под дворцом, слишком жестока и всепоглощающа, чтобы отвечать. Термин «под» не был строго корректен, однако представлялся единственным подходящим предлогом.

Малкадор.

Голос Императора эхом разнесся в его разуме — громовой и подавляющий, но при этом знакомый и братский. Даже на столь неизмеримом расстоянии Малкадор ощущал его мощь, но при этом и усилия, которые требовались для установки связи.

— Как идет сражение?

Каждый день льется наша кровь, а демоны становятся все сильнее. У меня мало времени, друг мой. Война зовет.

— Леман Русс на Терре, — сказал Малкадор.

Знаю. Даже здесь я чувствую присутствие Волчьего Короля.

— Он принес вести о Льве. Сообщают, что двадцать тысяч Темных Ангелов направляются в Ультрамар.

Почему он не спешит на Терру?

От напряжения для поддержания связи по спине Малкадор побежал пот.

— Ходят… тревожные слухи о том, что происходит во владениях Жиллимана.

Я не могу увидеть Пятьсот Миров. Почему?

— Мы называем это Гибельным Штормом. Мы с Немо полагаем, что резня на Калте была частью организованной последовательности событий, предшествовавших зарождению катастрофического и непроницаемого варп-шторма.

И что, по твоему мнению, делает Робаут?

— Это же Жиллиман, что он, по-вашему, делает? Он строит империю.

И Лев направляется остановить его?

— Так говорит Волчий Король, мой господин. Похоже, что в конечном итоге воины Льва на нашей стороне.

А ты сомневался в них? В Первом? Даже после всего, чего они достигли, пока прочие еще не взялись за мечи?

— Сомневался, — признался Малкадор. — После того, как тайные посланцы Рогала вернулись с их родного мира с пустыми руками, мы опасались худшего. Однако ангелы Калибана пришли на помощь Волкам, когда Альфарий угрожал уничтожить их.

Альфарий… сын мой, какие шансы ты оставил моей мечте? Ах, даже когда война напирает со всех сторон, мои сыновья все еще пытаются добиться преимущества. Они похожи на феодальных владык старины, которые чуют в огне невзгод возможность собственной выгоды.

В мыслях Малкадора появилась боль сожаления.

— Русс все еще планирует сразиться с Гором лицом к лицу, — произнес Сигиллит. — Он посылает моих Рыцарей направить его клинок, и никаким моим словам не сбить его с пути.

Ты думаешь, что ему не следует сражаться с Гором?

— Русс — ваш палач, — тактично сказал Малкадор. — Однако в эти дни его топор опускается с несколько излишней охотой. Это уже почувствовал Магнус, теперь почувствует и Гор.

Два мятежных ангела. Топор опускается на тех, кто его заслуживает.

— Но что бывает, когда Русс сам решает, кто верен, а кто заслуживает казни?