Люди не решались начать без тебя, — объяснил Андрее, который, как видно говорил от имени остальных.

Если бы кто-нибудь в эту минуту заглянул в глаза Тазуя, он заметил бы в них что-то вроде тайной радости.

— Я же вам сказал, когда вы избирали меня главой отряда, что в этом деле я вам помочь не могу, — сказал он глухо.

Отряд молчал, но видно было, что люди не согласны со своим вожаком. Замок был лакомым куском, да и многим нужно было свести там старые счеты.

Но Тазуя пояснил:

Теперь в замке уже подняли тревогу, там уже поняли, что происходит, и приготовились отразить нападение. Нас заставят с позором отступить, и мы бесполезно прольем свою кровь.

Я ничего не боюсь, когда ты с нами, — горячо возразил Андрее. — Я прорвусь, будь против меня хоть дюжина чертей! Да и остальные от меня не отстанут.

Отряд шумно подтвердил его слова.

— Поймите, так будет лучше, — повышая голос, убеждал крестьян Тазуя. — Сейчас у нас людей мало, а времени достаточно. Когда соберем побольше войска, сможем начать осаду замка… «Может быть, за это время она проберется в Таллин», — досказал он про себя свою тайную мысль.

Среди людей поднялся ропот. Одни говорили, что им стыдно перед своими собратьями, которые дочиста выжгли поместья своих господ, а самих хозяев отправили на тот свет. Другие же прямо спрашивали, для чего же они выступали и что им теперь делать. Не смотреть же, сложа руки, как другие действуют!

Тазуя немного подумал.

— Люди! — крикнул он, и его громкий голос заставил утихнуть всякий ропот. — Я хорошо понимаю, что вы хотите настоящего дела. Но скоро у нас будет отличная работа. Как вы считаете, вы ведь не очень-то любите монахов и других черных воронов?

Возгласы, раздавшиеся в ответ, звучали жаждой крови; ответ этот неопровержимо свидетельствовал о том, какое ничтожное место завоевали в сердцах этих угнетенных полуязычников тогдашнее христианское вероучение и «благодеяния» монахов.

Я передушил бы всех этих выродков с их черными хламидами! — решительно заявил Андрее.

Вот там-то нас и ждет работа, — продолжал Тазуя. — Отсюда до монастыря в Падизе всего несколько часов езды. Монастырь этот хоть и основан недавно, но трудами наших братьев уже накопил немало богатств. Говорят, что монахи стригут своих крестьян почище, чем иной помещик. Мы могли бы без большого труда поучить святых отцов христианскому смирению, пока к ним подоспеет помощь. Вы согласны?

В толпе поднялся радостный крик:

— Пойдем, осветим попам дорогу в пекло! Они нас тащат на небо, пусть же сами черные вороны летят туда в дыму пожара. Мы им поможем!

Вскоре весь отряд промчался на юго-запад, по направлению к лесу, и исчез в темноте. Холм опустел, все стихло; только ветер шумел и завывал в ветвях одинокой сосны, точно искал убежища от тех ужасов, отзвук которых он разносил по стране.

В эту страшную Юрьеву ночь эстонец дал волю ненависти, издавна накопившейся в его душе, и несколько тысяч датчан и немцев, мужчин и женщин, стариков и детей нашли свою гибель на эстонской земле.

14

После того как в сельских местностях все чужеземцы либо были убиты, либо бежали, отряды восставших крестьян собрались под Таллином. Число осаждающих достигало десяти тысяч, и у всех было только одно желание: сражаясь за свободу, победить или умереть. Прежняя жизнь стала им настолько ненавистной, что даже смерть казалась им лучшим исходом. Они избрали из своей среды старейшин, а из их числа — четырех верховных старейшин, которых немцы в насмешку называли «королями», и отправили в Финляндию послов с просьбой о помощи. Епископ Выборгский обещал прислать восставшим корабли и людей, но за это потребовал, чтобы Таллин после падения перешел под власть шведского короля.

В городе, где число жителей сильно возросло за счет бежавших из сельских местностей, царили страх и отчаяние. Здесь опасались, что крестьяне сразу начнут штурмовать город, и тогда никому не миновать мучительной смерти. Можно было предполагать, что озлобленные крестьяне не пощадят городских жителей так же, как не щадили господ в поместьях. Тайно были посланы гонцы к магистру Ливонского ордена Бурхарду фон Дрейлебену с просьбой о помощи.