Читаем Мраморный меч (СИ) полностью

Тера прикрыла глаза и невольно прислушалась к происходящему вокруг. Тихо напевал ветер, пришедший с каменной гряды, гор, в которых жили драконы, шуршали листья и вдалеке резвились, кричали дети. Так странно, они не беспокоились о нахождении рядом опасных существ, которые извергали пламя в небо или рычали. Когда кто-то первый раз зарычал, отчего задрожали стены и пол, Тера испугалась. Потом она долгое время смотрела на высокие, острые пики гор и впервые долго говорила, расспрашивала и получала краткие ответы и непонимание. Тогда Трия впервые поверила, что их гостья ничего не помнила и успокоилась. Словно это сняло все обвинения и подозрения со странной беловолосой Теры, чему та очень радовалась.

Герда с отцом вернулись вечером. Все в саже и пыли, они закатили глаза на разгневанные реплики Трии и направились к бочке. Смыли с себя грязь, бросили одежду в угол кухни и сели рядом с камином.

– Мужики говорят, что не видели его. Кайя как сквозь землю провалился. А вдруг с ним случилось что-то страшное? – сокрушенно бормотал мужчина и в конце концов вцепился в свои короткие черные волосы и застыл. На него было жалко смотреть, впрочем, как и слушать эти слова каждый вечер.

– Дорогой, ну не мог Кайя далеко уйти. Не переживай, скоро мы его найдем в целости и сохранности.

Трия быстро и коротко поцеловала супруга в щеку и поставила перед ним тарелку с бараниной и картошкой. Герда с отцом тихо переговаривались, обсуждая пропажу Кайя и варианты, где он может быть сейчас, Трия их внимательно слушала и иногда взволновано прикладывала ладонь ко рту. Они волновались, боялись за Кайю, который пропал несколько дней назад, и никто его не видел, не слышал. Словно он исчез в один момент и не появлялся, не оставил после себя ничего.

Тера на это внимания не обращала, лишь жевала пресную, безвкусную говядину. Хотя она все же кривила душой, потому что говядина имела вкус специй, чего-то противного, словно не мясо ела, а водоросли. Противная еда, которая притупляла чувство голода, но не удовлетворяла его. Благо есть она хотела не сильно, иначе были бы проблемы.

На нее и так странно смотрели.

– Никто не видел его с той ночи, – тихий голос Герды вывел Теру из задумчивости. она проглотила говядину и немного скривилась от резкого запаха специй и трав, посмотрела на девочку исподлобья. – К тому же у него нет друзей тут, у кого можно спрятаться. Не представляю, куда побежал Кайя рано утром. На кладбище его точно нет, как и на полянах с травами. Люди молчат.

– Может, он ушел в лес или потерялся в шахтах? – тихо поинтересовалась Тера и невольно передернула плечами, когда почувствовала на себе чужие взгляды. Это было неприятно и очень странно, однако Тера все же подняла взгляд и посмотрела им в глаза. – Ему же нужны минералы? Скорее всего он пошел туда, когда никого не было и случился обвал. Посмотрите там.

– Скорее всего ты права, – немного заторможено ответил мужчина, опустил взгляд на свою пустую тарелку и кивнул чему-то.

– Или же, он отправился к знакомым из академии.

После ее слов Герда улыбнулась широко и со звоном опустила ложку на тарелку. Выглядела она немного пугающе, как Трия перед приходом важных гостей. А еще от нее пахло слишком ярко, приторно-сладко. Ее аромат давил, удавкой закручивался на шее и оседал на зыке привкусом земляники. Холод в желудке усилился, причиняя дискомфорт.

– Ты права! Когда приедут торговцы, я попрошу у них сквозное зеркало. Кайя рассказывал о каком-то природном маге и девчонке с рыжими рогами. Они могут что-то знать.

***

Торговцы приехали через несколько дней. К счастью, Тера не застала этого момента, стояла у мелкой речушки в лесу и смотрела на свое отражение. Ее лицо терялось в мелких камешках и глине, черты расплывались и немного дрожали, а глаза превращались в щелки или наоборот, полностью терялись на бескровном теле. Порой она сама пугалась своего отражения, поэтому не смотрела в мутное зеркало, собственное отражение в бочке, не слушала, что о ней говорили другие люди.

Сейчас ей тоже было некомфортно. Тера была белой вороной, которую опасались. Скорее всего Освальд добился своего: избавился от нее и протестировал свое лекарство. Надругался. Стерев холодными ладонями горькие слезы, она кинула мокрые платки в корзину и пошла обратно. Даже сейчас он отравлял ей жизнь и наступал на пятки, контролировал мысли и эмоции.

Наверняка Освальд был бы рад этому.

Воспоминания все еще накатывали, приносили с собой боль душевную и физическую, потому что тело помнило. Это было отвратительно, потому что даже короткая дремота превращалась в постоянную экзекуцию. Вновь вернулась ноющая головная боль, ломота в теле и раздражительность. Больше всего ее злила Герда, которая постоянно говорила о своем пропавшем брате. Брате, которого больше не существовало в этом мире.

– Дорогая, развесишь?