Читаем Мозговик полностью

Шериф согласился с его доводами, но сказал, что так или иначе придется провести дознание. Нет сомнений, что вердиктом будет - самоубийство на почве помешательства, но он надеется на раскрытие загадочной причины внезапного и чудовищного психического расстройства доселе совершенно здорового юноши. Загадочным казался и выбор орудия самоубийства - ржавый складной нож со сломанным лезвием.

Хоффман, твердо заявил, что такого ножа у Томми никогда не было. Кроме того, и Хоффман и Гарнер утверждали, что когда увидели бежавшего впереди Томми, руки его были пусты. Стало быть, он подобрал нож там же, где и воспользовался им, хотя оставалось неясным, откуда он мог про него знать или как смог найти его в кромешной тьме?

- Ладно, - подвел итоги шериф. - Мы проведем дознание завтра, в два часа пополудни. Всех устроит?

Хоффман и Гарнер молча кивнули, а коронер спросил:

- К чему такая спешка, Хэнк?

- Да я тут подумал, может, после дознания отпадет необходимость во вскрытии. А если вскрытие все-таки понадобится, то чем быстрее мы закончим, тем лучше. Мы проведем дознание прямо здесь, в морге. Нет нужды ехать в Уилкокс. А ты, Гус, сразу после процедуры сможешь заняться похоронами. Кстати, кто был врачом Томми? Доктор Грюн?

- Да, - ответил Хоффман. - Впрочем, Томми редко его видел. Он ведь был крепким парнем.

- Все равно нам надо выслушать показания доктора. И еще, может быть, кого-нибудь из учителей Томми. Но сперва мне нужно переговорить с ними по телефону, чтобы узнать, не заметили ли они чего-нибудь необычного в последнее время. Если ничего особенного не было, нет смысла их приглашать сюда.

Он повернулся к Гарнеру:

- Послушай, Джед. Ну, в общем, Шарлотте тоже придется дать показания. Я не буду на нее давить, но ей нужно подтвердить, что Томми был голым, когда ушел. Нужно объяснить, что он был... не в себе, когда уходил... Не то, что он, например, сильно взъелся на нее за что-то, а потом уже повредился рассудком. Но я тебе обещаю - я всех выведу из зала, когда девочка будет давать показания. Конечно, если ты захочешь. Ну как?

Гарнер почесал в затылке и задумался. Потом сказал:

- Нет, шериф. Я уверен, что она согласится дать показания в присутствии зрителей. Этой истории, черт бы ее побрал, все равно не избежать огласки, так что нам же хуже, если мы будем ее стыдиться. В том, что они сделали, нет ничего плохого - они любили друг друга и были обручены - ну, просто слегка забежали вперед. Не рассказывайте моей жене, что я признался, но ведь у нас с ней было то же самое! Как же мы можем осуждать Шарлотту? И если соседи от нее отвернутся, пусть идут к дьяволу! Я продам ферму и уеду отсюда. Мне уж и так давно хотелось перебраться в Калифорнию.

На том и порешили. Гус Хоффман к часу ночи вернулся в свой опустевший дом. Он думал, что не сможет заснуть, пока не вспомнил про пинту виски, хранившуюся в шкафу в медицинских целях. Он достал спиртное и стакан. Гус пил мало: рюмочку-другую по большим праздникам, так что этого количества виски ему хватило бы на целый год. Сегодня, однако, ему необходимо было забыться. Худшая ночь в его жизни, даже хуже той, когда умерла его жена. Во-первых, смерть жены была неизбежной, он знал, что та умирает, и был готов к этому. А во-вторых, тогда он знал, что у него остается Томми, которому было всего три года. Гус нанял женщину присматривать за мальчиком днем, пока он работал в поле, и так воспитывал Томми вплоть до школьного возраста.

Теперь он остался один, навсегда один. Он знал, что больше никогда не женится. Не потому, что был стар - ему не исполнилось еще и пятидесяти, а потому, что со дня смерти жены ему ни разу еще не пришла в голову мысль найти другую женщину. Со смертью жены в нем будто что-то умерло. Мужчины такого рода могут захотеть женщину, как правило, абстрактную, но становятся холодными, когда сталкиваются с женщиной во плоти. Гус Хоффман не мог даже захотеть женщину; он не мог себе представить совместное проживание с женщиной и без всякого секса. Он не хотел, чтобы у него в доме находилась женщина, в каком бы то ни было качестве.

Другое дело, если бы с ними жила Шарлотта как жена Томми.

К этому он был готов.

Все его надежды были связаны с Томми. Гус никогда не афишировал своих чувств и не давал понять Томми, насколько для него важно, чтобы он после женитьбы остался на ферме отца. Он страстно мечтал о внуках, а теперь у него их не будет; он - последний из рода, тупиковая ветвь.

Разве что - после третьей порции виски в его голове неожиданно появилась надежда - разве что Томми и Шарлотта успели зачать внука! А что, Шарлотта ведь вполне может быть беременной! И даже не знать об этом. Неужели Томми, упаси Бог, старался предотвратить такую возможность?

Гус тут же захотел все выяснить. Он встал из-за стола и направился к телефону. Потом остановился и вновь сел на место, сообразив, что нельзя звонить Гарнерам посреди ночи, чтобы спросить об этом. Их вообще нельзя об этом спрашивать. Остается ждать и надеяться.

Надежда поможет ему преодолеть тоску и одиночество.