Читаем Мозг Кеннеди полностью

Луиза перевернула конверт. Может быть, Бланка все-таки вскрывала его? Или она говорит правду? Да какое это вообще имеет значение? Луиза вскрыла конверт. Там были письмо и фотография. Бланка перегнулась через стол, чтобы увидеть. Даже не пыталась скрыть искреннее любопытство.

Фотография черно-белая, квадратная, возможно, увеличенный паспортный снимок. Печать зернистая, лицо, обращенное прямо к Луизе, чуть расплывчатое. Черное лицо, красивая улыбающаяся молодая женщина. Приоткрытые губы, белоснежные зубы, волосы, заплетенные в хитроумные косички, плотно охватывают голову.

Луиза перевернула фотографию. Хенрик написал и имя, и число: Лусинда, 12 апреля 2003 г...

Бланка посмотрела на Луизу.

— Я узнаю ее. Она приходила сюда.

— Когда?

Бланка задумалась.

— После дождя.

— Что ты имеешь в виду?

— Ливень, затопивший весь центр Барселоны. Вода затекала через порог. Девушка появилась на следующий день. Хенрик, очевидно, встречал ее в аэропорту. В июне две тысячи третьего, в первых числах. Она прожила здесь две недели.

— Откуда она приехала?

— Не знаю.

— Кто она?

Бланка взглянула на Луизу со странным выражением лица.

— По-моему, Хенрик очень ее любил. Он словно замыкался в себе, когда я ненароком видела их вместе.

— Хенрик что-нибудь говорил о ней после ее визита?

— Ничего.

— А как складывались ваши отношения?

— Однажды он спустился ко мне и спросил, не хочу ли я поужинать с ним. Я согласилась. Еда была невкусная. Но я осталась у него на ночь. Мне показалось, он решил, что все должно оставаться как прежде, до появления девушки.

Луиза выхватила письмо из конверта и начала читать. Привычный почерк Хенрика, когда он писал в спешке, резкие движения ручки, иногда едва разборчивые фразы по-английски. Ни одного приветственного слова Бланке, письмо начиналось сразу, точно вырванное из какого-то неведомого контекста.

Благодаря Лусинде я все отчетливее начинаю видеть, что именно пытаюсь понять. Она рассказала мне о бесчеловечных страданиях, каким людей подвергают во имя жадности, я и не предполагал, что такое возможно. Мне по-прежнему необходимо освободиться от худших своих иллюзий насчет того, что дела в мире обстоят не настолько плохо, как я считал в самые свои мрачные дни. Лусинда способна поведать об ином мраке, жестком и неприступном, как железо. Там скрываются рептилии, отдавшие в залог свои сердца, те, что пляшут на могилах всех, кто умер понапрасну. Лусинда станет моим проводником; если меня долго не будет, значит, я у нее. Она живет в хибаре из цемента и гофрированной жести на задворках разрушенного дома № 10 на Авенида Самора Машел в Мапуту. Если ее там нет, то она в баре «Малокура» на Фейра-Популар в центре города. Работает там официанткой до одиннадцати вечера.

Луиза протянула письмо Бланке, та прочитала его медленно, губами повторяя каждое слово. Потом сложила письмо и положила его на стол.

— Что он имеет в виду, говоря, что она станет его проводником? — спросила Луиза.

Бланка покачала головой:

— Не знаю. Но она, вероятно, много значила для него.

Бланка вложила письмо и фотографию в конверт и отдала его Луизе.

— Оно твое. Возьми.

Луиза сунула письмо в сумку.

— Каким образом Хенрик платил за квартиру?

— Он отдавал деньги мне. Три раза в год. До Нового года платить не надо.

Бланка проводила ее к выходу. Луиза окинула взглядом улицу. На противоположном тротуаре стояла каменная скамейка. Там сидел человек, читал книгу. Только после того, как он не спеша перевернул страницу, Луиза отвела глаза.

— Что ты собираешься делать дальше? — спросила Бланка.

— Не знаю. Но я дам о себе знать.

Бланка порывисто погладила ее по щеке.

— Мужчины всегда сбегают, когда считают, что с них хватит, — сказала она.

— Арон обязательно вернется.

Луиза повернулась и быстрым шагом пошла по улице. Только бы не разрыдаться.

В гостинице ее ждали двое полицейских. Они устроились в креслах, в углу просторного холла.

Заговорил молодой полицейский. Читал записи из блокнота, и понять его английский не всегда было легко.