Читаем Мозг армии. Том 1 полностью

«После назначения Каприви начальником флота, – продолжает канцлер, – вопреки моим советам состоявшемся в 1883 году, я рекомендовал императору Вильгельму I не лишать армию, в виду сомнительных в то время перспектив на мир, генерала, пользовавшегося таким доверием войск, не прерывать того единения, которое создалось между ними, так как в случае войны ему пришлось бы эту связь наново создавать. Я предлагал привлечь Каприви к участию в руководстве генеральным штатом, как только графу Мольтке понадобится помощник. Последний, однако, не был склонен воспользоваться услугами Каприви и предпочитал в таком случае совсем уйти в отставку, чего император не хотел ни в каком случае допустить». Вторично Бисмарк выдвигал кандидатуру Каприви на должность заместителя Мольтке, когда Вальдерзее испортил себе репутацию с пропагандой идей Штеккера, и снова был получен решительный отпор от того же Мольтке (старшего). В 1890 году Бисмарк выдвигает Каприви кандидатом на министра юстиции, ибо «только военный глава может в нужную минуту возместить слабость гражданской части. В качестве подходящего генерала я указал на Каприви, который был, правда, чужд политике, но за то был надежным солдатом королю; от политики он мог бы в мирное время, как министр-президент без портфеля, в значительной степени воздерживаться. О той, чтобы Каприви стал моим преемником в иностранном ведомстве, в то время речи не было».

Бисмарк отмечает, что Каприви сомневался в своих силах на политическом поприще, но успокоенный Вильгельмом II, что «ответственность за дела» последний принимает на себя, согласился на занятие поста канцлера.

«Как разрешил Каприви свои сомнения насчет принятия поста имперского канцлера, об этом он поведал мне – к слову сказать, в единственной беседе, происходившей на пороге захваченной им в моем доме комнаты: «если бы я, находясь во главе своего 10 корпуса, получил во время боя приказ, который грозил бы гибелью корпусу, поражением и смертью мне и если бы мои деловые возражения против него не имели никакого успеха, мне ничего бы не оставалось, как исполнить этот приказ и погибнуть. Что дальше? Человек за бортом!» «В этом взгляде, – рассуждает Бисмарк, – заключается вся сущность офицерского духа, который составлял и в настоящем, и в прошлом столетии военную силу Пруссии, и будет жить в ней и впредь. Но если этот взгляд перенести в область законодательства, политики – внутренней и внешней, – то он, несмотря на всю свою удивительную силу в этом деле, здесь грозит опасностями. Современную политику в Германской империи с ее свободной прессой, парламентским направлением, находящейся в тисках европейских осложнений, нельзя вести посредством королевских приказов, послушно исполняемых генералами даже в том случае, если бы способности ныне царствующего германского императора и короля Пруссии превосходили таланты Фридриха II».

«На месте господина Каприви я не принял бы канцлерского поста, – продолжает Бисмарк, – для должности министерского секретаря или адъютанта на неведомом поприще почтенный прусский генерал, больше других пользующийся доверием нашего офицерства, слишком высокая особа; а политика – не поле сражении: она требует специальных знаний для разрешении вопроса, необходима ли и когда именно война и как избежать ее с честью. Военно-полевую теорию Каприви я мог бы признать лишь в тех случаях, когда судьба монархии и отечества поставлена на карту, когда, согласно историческим прецедентам, вступает в силу диктатура».

«Мой политический опыт накапливался в течение 40 лет, – говорит Бисмарк, – а мой преемник, вступая в новую должность, был знаком с политическим положением государства также хорошо, как во время командования 10 корпусом».

Какого мнения о Верди был канцлер, мы уже указывали выше. «Верди был назначен без моего ведома, – пишет Бисмарк, – между нами в 1870 г. была размолвка, и я относился к нему, как к muchard'y (шпиону) императора в совете министров. Его назначение было уже шахматным ходом императора против меня».

Мы просим извинения за выслушание показаний «железного канцлера», но считали это сделать необходимым, дабы: 1) узнать мнение (» «полубогах» противной стороны; 2) познакомиться с тактикой генерального штаба в политике; 3) познать, насколько германский генеральный штаб стремился захватить власть в жизни страны.

С очевидностью явствует, что сам Мольтке (старший) в этом был превзойден своими помощниками.

Мы отнюдь не хотим сказать, что ответственные сотрудники генерального штаба должны стоять вне политики, наоборот, они должны быть все время в курсе политики) учитывать ее в полном о6ъеме при всех военных предначертаниях, но это далеко от творения своей политики, к чему, собственно говоря, и стремились «полубоги» Мольтке.

Если борьба на политическом фронте не требовала от начальника штаба особых трудов по подготовке к ней самих сотрудников, то для победы на военном фронте генеральный штаб Мольтке, как и сам Мольтке, должны были выдержать упорные бои.