Читаем Мозаичная ловушка полностью

– Да там пять с половиной деревьев, и те без листь–ев. И мы не будем далеко заходить – побродим по краешку. Ну, пошли?

– Пошли! Только надо выскользнуть из дому как можно незаметнее.

Лес встретил их тишиной и сыроватой, чуть промозглой прохладой: излишне влажный воздух хотелось просушить феном. Заблудиться здесь было трудновато: в глубь леса уводила широкая нахоженная тропа, которая спускалась в низину, потом взбиралась на холм и, наконец, привела к симпатичной опушке, поросшей грациозными полупрозрачными березами. Разлапистые ели и мрачные сосны остались внизу – здесь было куда суше, теплее и светлее.

– Какая прелесть, Ларри! Внутри ельника спряталась березовая рощица. Давайте здесь побродим.

– Давайте. Еще не начали скучать по автомобильным пробкам?

– Если бы я гуляла здесь каждый день, то непременно начала бы. Я до кончиков ногтей городской житель. Человек мегаполиса.

– Почему же тогда, восемь лет назад, вы не удрали в город?

– В конце концов удрала… Это был тяжелый период в моей жизни. Хотя сейчас я понимаю, что в нем была своеобразная прелесть: предчувствие великих перемен. Я все время ощущала себя коконом, из которого вот-вот вылетит бабочка.

– И вылетела?

– Видимо, да… Но отчего-то я по сей день жду каких-то новых перерождений. Никак не могу поверить, что все, что должно было свершиться, уже свершилось. А дальше только повторение пройденного. Иногда от этих мыслей накатывает такая тоска… В такие моменты кажется, что чем дальше я живу, тем больше не знаю. Не знаю мужчин, не знаю женщин, не знаю иностранцев, не знаю самой жизни – ничего… Кажется, что все мое взрослое существование, карьера, работа – сон. А на самом деле я осталась в детстве и знаю наверняка только правила детских игр…

– Странно… – пробормотал Ларри. – Просто удивительно. Моя ситуация напоминает вашу, но только как бы повернута другой гранью. У меня тоже восемь лет назад был тяжелый период в жизни, хотя сам я был совсем мальчишкой. И после той истории – не важно какой – я понял, что каждый человек живет либо в мире фактов, либо в мире эмоций. У каждого своя реальность. Вы меня понимаете?

– Да.

– Я жил в мире эмоций, игнорируя факты, и проиграл ситуацию. И довольно чувствительно пострадал. И пришел к выводу, что жизнь в мире фактов проще и яснее. А от эмоций лучше отказаться.

– Разве они не сильнее нас?

– Нет, если держать их в черном теле и не поощрять… Хм, вы сказали, что не знаете мужчин. Судя по тому, как вы управляетесь с вашей телебригадой, этого никак не подумаешь.

– Они всего лишь мои подчиненные. Я вам это уже говорила.

– Многим нравится подчиняться. И не только на работе. На самом деле это многое упрощает… Между прочим, была у меня одна знакомая, которая утверждала, что мужчины настолько примитивны и прямолинейны, что ей известно про нас все.

Слегка развеселившись, Саманта покачала головой:

– Не сказала бы… Разве что ей удалось вычислить ту логику, которой подчинены самые нелогичные ваши поступки. Но для этого нужно быть гением.

– Она была дурой.

– Вот поэтому она так и сказала! Неудивительно, что она была вашей знакомой… Да, Ларри, я уже поняла: вы предпочитаете дур. Ну хорошо, давайте пофантазируем. Представим, что вы нашли себе прелестную дуру – хорошенькую, с дивными формами и вечно расширенными от изумления и дурости глазками. Она смотрит вам в рот, мнит вас гением, а сама вечно несет всякую милую околесицу. Вы очарованы и женитесь на ней.

– Я не женюсь.

– Ну допустим, Ларри! Это же фантазия. Она очаровала вас до такой степени, что вы растаяли и сдались. И вот вы начинаете жить с дурой. Она не в ладах ни с логикой, ни с аналитикой, каждое ее утверждение – полнейшая чушь и ересь, каждая ее беседа с вашими приятелями заставляет вас сгорать от стыда; она плохо ведет хозяйство, совершает невообразимые глупости по финансовой части, кормит вас не теми продуктами, которые вы любите, а если и теми, то не так приготовленными, – она же дура, и она убеждена, что ей лучше знать, чем и как вас кормить! И все же допустим, что вы не сбежали на край света, а дожили вместе с ней до глубокой старости. И что же? Простите, но вы уже не тот блестящий лощеный красавец мужчина, каким были некогда.

– Спасибо, я польщен.