Читаем Моцарт полностью

Но нет, ничего не вышло, довольная герцогиня выдула губами слюнявый пузырь и вновь рухнула на всё ещё храпящего Вика. Счастливые люди, иногда я им даже завидую. В смысле этому вампиру тоже. Я попросил себе кофе, официант предупредил, что стриптиза уже не будет, заведение закрывается. Пришлось шарить по карманам Вика, вытаскивать деньги, расплачиваться и тащить на своём горбу обоих пьянчужек в нашу многострадальную «Богемию». Надеюсь, в самое ближайшее время мы оттуда съедем. Будва ждёт. Теперь, когда я получил последнее подтверждение, все сомнения исчезли — мне надо вернуться в Черногорию. Остальным лучше остаться здесь, у меня там свои счёты.

Молодого вампира я сгрузил с плеча в номер к Рите. Она всё так же безмятежно спала, свернувшись калачиком и накрывшись тонким одеяльцем почти до носа. Пьяного в дрова Викентия я тихо уложил на диван и, выходя, старался не громко щёлкать замком, чтобы никого не будить. Это было сложно, учитывая, что на другом моём плече по-прежнему сопела Сильвия. Красавицу-черногорку с устойчивостью к алкоголю, но неустойчивым характером по жизни в целом я нежно положил на кровать, поцеловал в лоб и подоткнул подушку. Сам уселся прямо на пол у её постели, привалился спиной, пытаясь полностью очистить голову от всех лишних мыслей и сосредоточиться на ускользающих от меня фактах…

— Вспомнить всё, вспомнить детали, вспомнить то, о чём хотелось забыть, — привычно бормотал я, прикрывая глаза. — Начни сначала. Если на вопрос нет ответа, значит, вопрос поставлен неверно. Если ответа два, то правильным будет третий.

Почему бородатый бежал из Волгограда именно в Саратов? Возможно, исходя из банальной близости этих городов. Но это не объясняет его отказ от Петербурга или Перми. Он мог сесть на самолёт и скрыться там, но Папочка выбрал Саратов. Я лично убедился, что здешние вампиры более многочисленны, организованны, прикормлены и защищены. Но, как и в случае с волгоградскими, у них не было явно выраженного лидера. Даже там, в подвале старой стройки у «Словакии», когда они напали на нас, их никто не вёл. Они коллективно совещались, кого есть первым, а демократия мало характерна для вампирских общин в целом.

Почему Папочка пользовался защитой? Чьё покровительство обеспечивало безопасность этого человека? Его слушались зомби, но в их пустые головы почти невозможно вбить больше одного приказа. Мозг умирает навсегда, остаётся жалкое подобие инстинктов. И если у зомби не бывает двух хозяев, получается, что ими управлял сам Папочка? Кто же научил его этому? Допустим, что саратовские вампиры поставляли ему свежие, неизуродованные трупы, но диктовал живым мертвецам, указывал цели и направлял их руку именно он. Сам, собственной персоной, не ставя в известность о своих планах местных кровососов. Он попросту презирал их. Более того, раз этот негодяй подложил в катакомбы бомбу, значит, он твёрдо знал — ему ничего за это не будет!

— Стоп, — остановил я сам себя. — Так можно договориться до того, что он сознательно заманил нас в Саратов, поскольку заранее планировал уничтожить местные вампирские общины. А это невозможно, потому что…

Почему невозможно? Кто сказал, что бородатый так уж любит вампиров? Быть может, как раз наоборот, он люто ненавидит их и старается сделать всё, чтобы одним махом уничтожить как можно больше. В таком случае он просто использовал меня как оружие, а моих друзей как приманку. И ведь мы все легко пошли на это…

— Ты оставил много загадок, Папочка, — сквозь зубы выдохнул я. — И всего одну подсказку.

Тот тип, который остался убить меня, был слишком похож на члена общины Алых Мантий. Один из «кольца» старейшин. Рост, внешность, оружие, манера боя. И вопрос не в том, почему он оказался в России. Вопрос в том, почему он подчинялся бородатому? Вампиры из «кольца», то есть ближайшей охраны, телохранители и убийцы, не подчиняются никому, кроме главы своего клана.

С этими размышлениями, где вслух, где про себя, я не сразу заметил, как наступил рассвет. Сон свалил меня одномоментно, как удар по затылку. Я просто провалился в него, словно в яму, а потом так же резко взлетел из неё вверх, просыпаясь от того, что тёплые девичьи губы мягко расцеловывали моё лицо…

— Сильвия…

— Да?

— Что ты делаешь?

— Заткнись и не умничай. — Она ни на минуту не прекращала своего занятия, а потом полезла стягивать с меня футболку.

— Стоп, — я успел перехватить её руку, — ты… ты ведь замужем?!

— Моцарт, мы это уже проходили. Мой муж давно съеден червями, я честная вдова и… Короче, чего тебе не нравится?

— Ну… просто… всё как-то быстро.

— Не смеши, мы уже неделю знакомы. Я ждала, ждала, но время вышло, приходится бедной девушке самой делать первый шаг.

— Может, не будем так торопиться?

— Будем! — Её лицо гневно покраснело, и я сдался…

— Только, пожалуйста, не всё сразу. Давай сегодня ограничимся поцелуями…

— Неглубокими и поверхностными? — недоверчиво сощурилась она, высвобождая руки. — Ну, если ты такой скромник, давай попробуем с поцелуев. Начинай.

— Я?

— Ох ты горе моё, ну я-то тебя уже целовала! Давай теперь ты, твоя очередь!