— Вы знаете этого мужчину? — Женщина кивнула в сторону соседней стойки. — Он ваш знакомый? — глядя на меня, переспросила она. — Так вы его знаете?

Я процедил про себя ругательство. Похоже, у моего спутника какие-то проблемы… И теперь как бы и мне за компанию не угодить под раздачу.

— Мы прилетели одним рейсом, — несколько уклончиво сказал я.

— Вы не могли бы подойти туда? — Сотрудница указала на ту стойку, возле которой, подобно истукану, застыл мой приятель. — Кажется, там требуется ваша помощь.

— Да, конечно.

Сотрудник иммиграционной службы — индус в тюрбане — первым делом спросил у меня, понимаю ли я по-английски. Получив утвердительный ответ, он, кивнув в сторону моего остолбеневшего приятеля, сказал:

— А ваш знакомый… он что, совсем ничего не понимает по-английски?

— Почему же… он довольно бегло изъясняется на английском… — Это была, что называется, «ложь во спасение». — А в чем, собственно, дело?

— Я ему задаю вопросы, а он… Он как-то странно реагирует.

Я посмотрел на земляка; лицо у того было такого же цвета, как тюрбан у индуса — белого.

— Чего застыл? — тихо произнес я. — Скажи что-нибудь.

— Говорите, пожалуйста, на английском, — подал реплику индус.

Приятель мой переступил с ноги на ногу (показалось даже, что он вот-вот рухнет). Стиснул зубы, с усилием продул воздух…

— Дз-е… Дзз-зе!.. Дззз-зе!

— Вот видите, — сказал офицер. — Ничего невозможно разобрать.

— А! — Я улыбнулся, но так слегка, в меру. — У этого мужчины дефект речи.

— Дефект речи?

— Он сильно заикается, — уточнил я. — В необычной, новой для него обстановке, данный дефект проявляется в особенности заметно… В любом обществе есть люди с ограниченными возможностями, не так ли.

— Так?.. Скажите, а вы его хорошо знаете?

— Этот джентльмен выполняет функции моего личного секретаря.

— Вот как… А вы…

— Этот мистер — писатель, — подала реплику от соседней стойки сотрудница с веснушчатым лицом. — Он написал книгу про Кремль и про мистера Горбачева.

— Так это ваш секретарь? — индус кивнул на моего потерявшего дар речи спутника.

— Да, он следит за моим бюджетом.

— И последний вопрос, мистер… Вы можете поручиться, что этот джентльмен не имеет цели остаться в нашей стране? И что он не собирается попросить политическое убежище.

— Найн! — хрипло произнес мой «секретарь». — Нихт!..

— Молчи, дурак, — тихо сказал я, продолжая глядеть с вежливой полуулыбкой на индуса. — Нет, конечно же, нет, — уже громче и на английском произнес я. — Этот мужчина не планирует остаться на Острове, и у него нет намерений просить у властей Великобритании политического убежища.

Спустя короткое время мы вышли в Arrivals hall: я с кейсом в левой руке и с дорожной сумкой на плече, мой новоиспеченный секретарь с чемоданом на колесиках. У меня пересохло в горле; пульс сильно участился. Сейчас, по правде говоря, я сам был примерно в таком же состоянии, что и мой спутник несколькими минутами ранее.

Я обвел глазами толпу встречающих, пытаясь найти среди собравшихся здесь людей разных рас и оттенков кожи родное лицо. Мы неспешно, бросая взгляды по сторонам, прошли через проход в щитовом заграждении; и вот мы уже находимся в открытой зоне.

Человека, ради которого я прилетел в Лондон, в зале прибытия 4-го терминала не обнаружилось.

ГЛАВА 3

В томительном ожидании прошло около двух часов.

Все это время я оставался в зале прибытия, расположившись как можно ближе к «шлюзу», через который мы выбрались из зоны таможенного и пограничного досмотра. Через хорошо наблюдаемый мною от ближнего ряда кресел проход в зал, как паста из кондитерского кулька — неравномерно, под меняющимся по чьей-то воле давлением — выдавливаются новые потоки приезжих. В основном, это люди другого цвета кожи; так что, появись здесь моя благоверная, мне было бы совсем не трудно ее выделить, обнаружить в этой человеческой сутолоке.

Минул уже час времени, как с табло пропала надпись о прибытии в Хитроу нашего рейса. Мы уговорились с тещей, переехавшей на время нашего отсутствия к нам, и взявшей на себя заботу о нашей с Татьяной дочери, что я обязательно позвоню — из аэропорта, сразу по прибытию.

— Оставайся здесь, смотри за вещами!

— А ты, Папаня? — встревожился Тень.

— Отойду, позвоню своим.

Ближайший работающий автомат обнаружился в торговом пассаже на выходе из зала. Дозвонился я сразу; сказал, что мы на месте, в аэропорту, но Татьяна почему-то не приехала. Тёща ответно проинформировала, что звонка из Саутгемптона на домашний телефон пока не было. Я сказал, что перезвоню позже, после чего дал отбой. Некоторое время еще тупо стоял у таксофона, пытаясь сообразить, что бы все это значило. Можно предположить, что если бы у моей благоверной изменились планы, она наверняка бы позвонила матери и сообщила, что не поедет в Хитроу. Так подсказывала мне логика. Впрочем, я уже не раз убеждался в том, что прямолинейная — «железная» — мужская логика зачастую не имеет ничего общего с логикой женской… В любом случае, — решил про себя я — останемся пока в Хитроу, а уж если Татьяна не появится здесь в ближайшие час или два, отправимся в Саутгемптон.