Читаем Мост Её Величества полностью

В иллюминаторе клубится серая хмарь; где-то далеко внизу под нами Северное море, на исходе третий час полета. Да, как ни странно, наша воздушная арба все еще не развалилась, и мы все еще совершаем рейс из точки А в точку Б.

Салон лайнера заполнен примерно на две трети. Работница турфирмы, через которую мы оформляли визы и заказывали билеты (обратный с открытой датой), оказалась весьма словоохотливой дамой. Это от нее я узнал, что британские власти в последнее время ужесточили правила — вернее сказать, практику, поскольку правила формально остаются неизменными — пограничного и таможенного досмотра для граждан нашей страны. Согласно самым свежим данным, предоставленным британской стороной, каждый десятый гражданин, имеющий туристическую визу, получает отказ на въезд в Соединенное Королевство. Признаться, я так и не понял, зачем, для какой цели это было сказано. В любом случае, толку от полученных в турфирме сведений было ноль: деньги в кассу уже уплачены, документы сданы на оформление.

Посольство Соединенного Королевства проштамповало нам в паспорт туристические визы — и мне, и моему спутнику, в компании которого я вынужденно путешествую, и которого называю про себя Тень (следовательно, мы не числимся среди потенциально опасных для Королевства личностей). Мы изрядно поистратились: оплатили стоимость оформления виз, приобрели авиабилеты на чартерный рейс, забронировали по интернету два бюджетных номера в маленькой гостинице в Саутгемптоне, проплатив вперед за суточное проживание… Однако нет никаких гарантий, что кто-то из нас не попадет в статистику «отказников».

В аэропорт мы приехали за четыре часа до вылета; нас — как, впрочем, и других пассажиров «чартера» — предварительно опросили специальные люди, призванные отфильтровывать нежелательный элемент еще до посадки на «лондонский» рейс. Они же, эти двое, сотрудник авиакомпании, отвечающий за безопасность полетов и прикомандированный офицер «Home Office» (The United Kingdom Immigration Service), произвели первичную проверку документов. Я был весь в своих мыслях; события последних дней настолько выбили меня из привычной колеи, что я не запомнил ни лиц этих двоих, ни их вопросов, ни того, что сам им говорил в ходе короткого собеседования.

Уже когда мы поднялись на борт, Тень сообщил, что с рейса сняли двух молодых людей — и фиг знает, по какой причине.

Мы сидим в тринадцатом ряду, — если считать от кабины — в правой секции. Третье кресло пустует. Наверное, это к лучшему. Любой нормальный человек, окажись он в нашей компании, подумал бы, что попал в общество двух сбежавших из психбольницы фриков.

— Ай хэв зе маней…

— Мани.

— Ай хэв енофт мани…

— Что это еще за «еноты»? — угрюмо поинтересовался я. — Инаф, наверное? В смысле — enough — достаточное количество?..

— Думаешь, Папаня…

— Прекрати меня так называть!

— … нам хватит тех «маней», что мы имеем?

Я с трудом сдержал тяжелый вздох: с наличностью дела обстоят не очень хорошо. И это еще мягко сказано. В моем портмоне карточки VISA и «мастер-кард» — если начнут спрашивать «за деньги», можно будет присочинить, что их есть у меня; но я-то знаю истинный расклад. Последний по времени перевод из издательства я получил четыре месяца назад (деньги те давно уже потрачены). Сейчас у меня при себе восемьсот фунтов с мелочью, и это все, что удалось раздобыть. Еще раньше я занял полторы тысячи долларов, чтобы заплатить за оформление визы и авиабилеты. Как-то так случилось, что одолжиться было не у кого, кроме как у моего нынешнего спутника. Кстати, у него при себе тоже не так много дензнаков — ровно тысяча паундов.

— Мы же не собираемся покупать клуб «Челси», дружище, — успокаивающим тоном произнес я. — И вообще… если удастся реализовать план «А», то мы на Острове надолго не задержимся.

«Таня, Таня… Вот зачем, спрашивается, сорвалась? Почему меня не дождалась?..»

Три недели назад моя единственная, дорогая, та, с которой мне всегда интересно, хотя и непросто, а порой и безумно сложно, улетела на Остров. Вместе с какой-то знакомой, которую я едва смог вспомнить, и у которой есть какие-то контакты в плане возможного трудоустройства в Англии. Наша тринадцатилетняя дочь, пока я не вернулся из поездки — а я отъехал по писательским делам в Ростов-на-Дону — осталась на попечении матери и младшей сестры.

Не сказать, чтобы я совсем ничего не знал об этих планах. Мы говорили на эту тему; и я не исключал того, что с учетом возникших финансовых сложностей мне придется оставить свое нынешнее малодоходное занятие. Но штука в том, что я как раз заканчивал новую книгу. Я был в «коконе», жил не своими заботами, а заботами литературных персонажей, решал не свои жизненные проблемы, а проблемы тех, кого придумал.

В итоге моя собственная жизнь рухнула; и если мне кого-то следует винить в произошедшем, — хотя что толку — то исключительно одного себя.

— Саутгэмптон из э биютифул сити…

— Завязывай, дружище.

— Феймоюс Титаник дип… департинг Саутгемптон… э-эээ… десятого «эйприл».

— Сегодня как раз очередная годовщина, — мрачно заметил я.