Читаем Мост бриллиантовых грез полностью

– А срывание всех и всяческих масок, обещанное вами? – сказал он, и руки его сжали ее плечи еще сильнее.

– Мне больно, пустите!

– Ничего страшного, – хладнокровно промолвил Илларионов. – Лучше не дергайтесь, а то будет еще больнее. Вы поедете со мной. Спокойно! Мой пистолет ближе, чем пукалка вашего сына. – И снова в бедро Эммы уперлось что-то твердое и выпуклое.

Так это всего-навсего пистолет…

Она обернулась через плечо.

Черная фигура вырвалась из дверей павильона и теперь бежала по полю, приближаясь к ним.

– Скорей! – крикнула Эмма, и Илларионов, мгновенно сообразив, в чем дело, не тратя время на оглядывания, рванулся бегом, перехватив ее за руку и таща за собой.

Стоянка… Серебристый тихий зверь «Порше». Пискнула сигнализация. Дверь открылась, Илларионов втолкнул Эмму в салон, захлопнул дверцу, обежал машину, вскочил сам. Она толкнула было свою дверцу, чтобы выпрыгнуть из машины, но замок был заблокирован. И мотор уже работал.

Автомобиль развернулся, помчался вперед. Эмма оглянулась, ловя сквозь заднее стекло скачущую картинку. Черная фигура бежала по полю, вытягивая руку, которая казалась слишком длинной из-за черного предмета, который сжимали пальцы.

Из павильона вывалились несколько секьюрити, помчались за ним, что-то крича. Юноша в черном споткнулся, упал, на него навалились, выкручивая назад руки. В это время автомобиль повернул на главную дорогу, и прелестный замок, в котором размещался главный офис ипподрома, скрыл от Эммы происходящее на зеленом поле.

Он закрыла лицо руками, прижалась к спинке сиденья. Нет, с ним не должно случиться ничего плохого, твердила она себе. Он не вооружен. В руках у него была просто палка или что-то в этом роде. Он скажет, что испугался, увидев, как этот господин подталкивает перед собой какую-то женщину, решил, что тот собирается ее похитить. Его примут за помешанного и отпустят. Не захотят связываться с чокнутым русским. Он же не нелегал какой-нибудь, виза у него в порядке, еще месяц действительна. Будем надеяться, мальчик не забыл взять с собой паспорт. Эмма же сказала ему, чтобы не забыл!

– У него хоть есть разрешение на ношение оружия? – спросил Илларионов.

– Есть, – глухо пробурчала Эмма, не поднимая лица. – Достал где-то за большую взятку. В разрешении сказано, что он служит в числе охраны одного богатого русского по фамилии Илларионов.

– Что?.. – Илларионов так и покатился со смеху. – Значит, парень – мой охранник… Лихо придумано! Ну и наглецы же вы с сыном! Полагаю, вы принимали участие в разработке этой затеи? А ведь вы не выглядите циничной, жестокой. Вы кажетесь такой…

– Слабой, неуверенной в себе? – усмехнулась Эмма. – Вы правы, это так.

– Ну, бросьте, слабой я не назвал бы вас даже с закрытыми глазами, – оценивающе глянул на нее Илларионов. – Вы выглядите… запутавшейся. Не знающей, куда идти дальше. И очень усталой от всего того, во что оказались замешаны.

Эмма резко вскинула голову и уставилась прямо перед собой, ничего не видя от мгновенного шока.

– Ладно, если полиция обратится ко мне, я подтвержу эту чушь, – проговорил Илларионов. – Может, и проглотят. Французские полисье удивительно доверчивы, особенно когда речь идет о загадочной славянской натуре. Неохота им с нами связываться, мы ж такие…

– Подтвердите? Почему? – перебила Эмма, поворачиваясь к нему.

– Ну вы же сказали, что он пытался мстить мне за отца, – пожал плечами Илларионов. – А я, чтоб вы знали, всегда восхищался Гамлетом. Но при этом никогда не осуждал королеву. Женщина всего лишь игрушка для мужчины, она приспосабливается к ситуации или приспосабливает ее для своей пользы. Королева выживала как могла, Шекспир слишком сурово наказал бедняжку. Впрочем, он пытался дать ей шанс, ее предупреждали: «Не пей вина, Гертруда!»

Значит, женщина всего лишь игрушка для мужчины? Ну-ну…

– Куда мы едем, к вам или ко мне? – спросил Илларионов после недолгого молчания.

– Что?!

– А что такого? Нам нужно поговорить. Вы обещали объясниться. Не надейтесь, что я стану выгораживать вашего оболтуса, не получив взамен подробнейшего рассказа об всем, и прежде всего о том, как вы меня нашли, как смогли подобраться ко мне столь близко.

«А вот этого тебе лучше не знать, не то твои взгляды на женщину претерпят слишком болезненную ломку!»

– К вам я не поеду, – глухо сказал Эмма. – Я видела ваш дом. Мне там не место.

– Это еще почему? – вскинул брови Илларионов.

– Не того поля ягода. Не впишусь в интерьер. Вот эта ваша… рыжая… это да!

– О, так вы и адрес знаете, и Катрин видели? – Илларионов покачал головой. – Далеко забрались. Кстати, Катрин уверяет, будто волосы у нее золотистые. Хотя, пожалуй, она и в самом деле рыжая. Даже вульгарно-рыжая. Как я раньше не замечал? Но зря вы считаете, что не вписались бы в мой интерьер. Хотя как угодно, мое дело предложить, ваше дело отказаться. Тогда едем к вам? Какой адрес?

– Адрес мой рю де Прованс, дом три, – резко мотнула головой Эмма. – Но туда мы тоже не поедем, потому что вы не впишетесь в мой интерьер. О Господи!