Читаем Москва полностью

11 | 00948 Цветы вдыхают сырость. Дождь                 С утра просыпался из тучи.                 Выходишь в обмелевший сад и ждешь,                 Ждешь – не проглянет ли где случай.                 Но нет. Нет. Сепия теней                 Свисает с каждого предмета,                 И восковая слабость дней                 Уже не в силах скрыть предметы.                 Где извороты голых клумб —                 Знак, что слезой не откупиться,                 Что, как по битому стеклу,                 Вышагивать по этим листьям.

II

11 | 00949 Цветы поникшие стоят.                 От самой маленькой частицы                 Очистившиеся, чтоб в сад,                 В иную вечность просочиться.                 Чтобы сменяя строй и час,                 Взойти над сутью планетарной,                 Которую не видит глаз,                 Но чует сердце благодарно.

III

11 | 00950 Цветы склонились за порог,                 С судьбой в согласии негласном.                 Кто образумится: «Мой бог!» —                 О, тот уж в возрасте опасном.                 Того листы не пощадят                 И с ученической толпою                 Потащат в обмелевший сад                 К несохнущему водопою.                 И беспощадные стволы,                 Не справившись, мужи ли, дети ль,                 Их поведут на приступ мглы                 Путем неслыханных свидетельств.11 | 00951 Я с тобою, изгнанник в быту!                 Над твоею прогорклою чашей                 Поклоняюсь и пью – это наше!                 Но вина-то, вина-то – и ту                 Называю своею и пью                 Из твоей неисполненной чаши.                 Этот возраст – он наш. Признаю.                 Он, как смерть, узнаваем с полслова,                 Он нас ждал, он не выпадет снова.                 Кровь и слезы, и бедность свою                 Называю своими и пью,                 И, да выпадет прежнее слово.11 | 00952 Как пыль, прибитая к земле,                 Неразличимая природа                 Скользит и прячется в воде,                 И задвигает камень входа.                 Пустынен вечер над рекой,                 Назначенный на этом месте,                 И мускулистою рукой,                 Как бич, взнесен на небо месяц.                 Он вьется и сияет вслух                 Над безответною пустыней…                 Но тихо! Божий мир не глух!                 И только кровь по жилам стынет.11 | 00953 Мне снилось, что я сплю, когда она без звука                 Вошла и села в изголовье дня.                 Пересекла поля, открыла дверь, без звука                 Пошла и в изголовье села у меня.                 Я потянулся к ней, она спокойно                 Тень с моего лица в сторонку отвела,                 Приподнялась, склонилась и спокойно                 Рукою тень, как воду, отвела.                 Мне снилось, что проснулся я, она без звука                 Вспарила надо мной и улетела прочь,                 Вдруг потянуло ветром, и она без звука                 Вспарила надо мной, и опустилась ночь.11 | 00954 Пододвинулась туч неживая стена                 И молчит, и не дремлет, и дышит,                 И земля, словно пруд, обмелевший до дна,                 Словно облик, глядящий из ниши.                 Сквозь глаза проступает и капает тьма                 Необдуманно выпитым зельем,                 Мелким стуком внизу покатились дома,                 Наклонилась и вылилась зелень.                 И запахло тяжелым и горьким дождем,                 Только ветер, как время неровный,                 Все стоит у порога дыханья и ждет —                 Не проглянет ли нужное слово.
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги