Читаем Московский дневник полностью

21 декабря.

Я прошел по всему Арбату и вышел крынку на Смоленском бульваре. В этот день было очень холодно. Я ел на ходу шоколад, купленный по дороге. Первый рыночный ряд, шедший вдоль улицы, был заставлен рождественскими ларьками, прилавками с игрушками и бумажными поделками. За ним торговали скобяными изделиями, хозяйственными товарами, обувью и прочим. Он напоминал рынок на Арбатской площади, только здесь не было продовольствия. Но прежде чем дойдешь до ларьков, проходишь ряды корзин с едой, елочными украшениями и игрушками, расположенные вдоль дороги так плотно, что почти не попасть с дороги на тротуар.

В одном ларьке я купил пошлую открытку, в другом – балалайку и бумажный домик. Здесь я тоже встречал ряды с рождественскими розами, отрядами героических цветов, резко выделяющихся среди снега и льда. Разыскать Музей игрушки с моими покупками было непросто. Со Смоленского бульвара его перенесли на улицу Кропоткина51, и когда я до него наконец добрался, я был так вымотан, что едва не повернул назад на пороге: я решил, что дверь, которая не сразу подалась, заперта. После обеда у Аси. Вечером на плохой пьесе (Александр I и Иван Кузьмич) в театре Корша52. Автор поймал Райха в антракте – он охарактеризовал героя своей пьесы как существо, духовно родственное Гамлету, – и мы с трудом, обманув его бдительность, ускользнули с последних актов. После театра, насколько я помню, мы купили поесть. Райх спал у меня.