Читаем Московские эбани полностью

Это «попроще» появилось почти сразу. В принципе, в этом не было ничего странного — местность, в которой поселилась Виктория давно, после развода, но перед самым своим отъездом, оказалось, была населена весьма своеобразным народом. И вообще была ни на какую часть Москвы непохожей, и в тоже время, наоборот, здесь было Московское, — такое же разнообразие стилей, как и характеров его обитателей. Близкий виадук вносил в местное самосознание публики чувство причастности к былым цивилизациям, заброшенные вишневые сады на север от холма напоминали о родовых корнях; между садами и виадуком был холм — цвет местной философской мысли эндемиков созерцал с него роскошные заливные луга Яузы, поросшие самостийным кустарником и деревьями, дальнее мелькание современного мира в виде машин проспекта Мира и, не впадая в столичную суетность, делал свои умозаключения. Одному лишь богу известно, какие сентенции порождались рассуждениями местных Сократов, однако, ничему не дано было зафиксироваться на бумаге, поскольку за их спиной плотной ловушкой стоял гастроном под названием семиэтажка с недавно выкрашенными в наглый желтый цвет витринными стеклами. Но как бы не пили местные созерцатели — мыслить не переставали никогда!

Идеи в народ вносились ежедневно, народ был слишком близок, чтобы отстраниться от своей мыслящей элиты. Стоило только её представителям войти во дворы, что за гастрономом, как тут же, можно было найти собеседника, и сообщить ему об идеях и итогах философски проведенного дня. Как в деревне, каждый мимоходный был способен слушать. А если вдруг слушателя не находилось, можно было завернуть в подвал к Якобу.

Поэтому не было ничего удивительного, что человек, который должен был подсказать путь проще простого, тут же нашелся. В офис Якоба и Виктории заскочил подвижный и непоседливый часто мелькающий во дворе местный герой Мишка, тот самый парень лет двадцати восьми — тридцати, что присутствовал при обмывании открытия гадального бизнеса. Мишка жаловался: купил Ситроен задешево, и всего-то надо было, чтобы этот Ситроен был на ходу, — поменять какую-то шестеренку в моторе. Дал нашим умельцам заказ — выточили. Примерили. Надо было ещё чуть-чуть отшлифовать, но Мишка на радостях, что выточили, в общем-то, точно дал им аванс. Они пошли в свою мастерскую через Лосино-Островский лес, а по дороге так напились, что эту самую важную шестеренку потеряли.

Теперь пил Мишка.

Не дать выпить ему в офисе на пару с Якобом по такому случаю, Виктория не могла. Они пили в соседней комнате, а Виктория продолжала штудировать рекламно-справочную прессу. Но вскоре Мишке стало скучно, и пришел в комнату к Виктории.

— Слушай, — желая показать, что пришел не от скуки, а по делу, начал Мишка: — А у меня есть сосед по даче — директор местного подмосковного молокозавода. Я, когда на старый новый год туда ездил, пил с ним. А он жаловался, что продукция его мало в Москву поставляется. Они план занизили. Сколько-то у них идет на обеспечение своих, местных, сколько-то на договорах, а сколько-то из незапланированного можно, и без предварительно подписанной договоренности, забирать. Звонить лишь за день-два, если у них лишняя продукция образовалась, сверх того, что они должны поставлять по обязательствам года — все отдадут. Так вот — похоже, что у них там намечается переизбыток, и никто на этот переизбыток не реагирует

— Интересно получается — во всем мире, для того чтобы делать дела надо играть в гольф, поло, крокет, в крайнем случае, — в теннис, а у нас просто пить с соседями по даче! — отпарировала Виктория.

— Дела? Яшка говорит, что хлопотно. А я вам почему предложил работать хронически не могу. После того как мой бизнес лопнул — депрессия уже черти сколько длиться. Если б вы мне хоть три процента с этого дела хотя бы пол года платили…

— С какого ещё дела?

— За то, что я вам сделку устрою. — Сказал и убежал в туалет.

Тут в комнату к Виктории вошел Якоб:

— Ты не обращай на него внимания — Мишка у нас парень известный: то вагоны с тушенкой по всей стране гоняет туда-сюда, то редкоземельные металлы составами за границу продает, потом решил своей поддельной водкой весь мир споить. Масштабы никак не меньше. А в результате — на пиво не хватает.

— Но Ситроен-то купил.

— После суда за водку гол как сокол остался. Но потом продал бабкин дом в деревне и за тысячу никому ненужный металлолом отхватил. Чтобы уходящей жене доказать, что все-таки мужчина. Идиот. Эта консервная банка и ста долларов не стоит. Вон, под окном, его машина третий месяц ржавеет.

— Зато серебряная. — Заступилась Виктория.

— Эстет. — Усмехнулся Якоб.

— Но трогательный уж больно.

— Так я чего говорю, я могу переговоры вам организовать. — Вошел в комнату Михаил.

— Якоб, а ты когда меховое ателье регистрировал — что было в уставе? Спросила Виктория

— Я регистрировал не ателье конкретно, а общество с ограниченной ответственностью.

— В уставе оговорена возможность торговли продуктами питания?

— Оговорена. Там все оговорено. Вплоть до выпуска газет. Что с того? Усмехнулся Якоб.