Читаем Морской царь полностью

Макрийцы крепились почти две недели, рассчитывая славно обороняться в своём лагере, но когда поняли, что никто на них нападать не собирается, выслали, наконец, переговорщиков. Войско у них было вовсе не единоплеменным, в нём имелось немало наёмных булгар и словен. От их перебежчиков князь имел хорошее представление, что творится у воинственных северян: по десять стрел на колчан у макрийцев и по пять стрел на колчан у чёрных кутигур, каждый день умирает по пять-шесть раненых, небольшие табуны лошадей сохраняются уже не для конницы, а для обозных телег, если, конечно, придётся выбираться домой, в чём многие макрийцы уже стали сильно сомневаться.

Первых и вторых послов Рыбья Кровь с ходу отверг. Первых за то, что заявили:

— Наш вождь Ялмари спрашивает: будут ли словенские воины отсиживаться в городе или захотят добыть победу в честном сражении, как подобает настоящим воинам?

Вторых — за предложение заключить мир, если будут возвращены все пленные и заплачено дарпольцами десять тысяч дирхемов. На что Дарник ответил:

— Передайте правителю Ялмари, чтобы присылал более умных переговорщиков.

Глава следующей троицы переговорщиков Мауно, к счастью, оказался весьма понятливым, захотев первым делом узнать, чего именно хочет Князьтархан Дарник.

— Хочу я быть союзником правителю Ялмари, только и всего, — отвечал Рыбья Кровь, словно именно он сейчас находился в безвыходном положении. — Мы сперва можем заключить союз на один год, а потом, если нам обоим это подойдёт, будем союзниками и дальше.

— Союзниками против кого?

— Против вторжения тюргешей. Вы будете закрывать от них правый берег верхнего Яика, я — правый берег низовий.

Предложение было столь неожиданным и требующим осмысления, что послы тут же захотели о нём сообщить своему правителю.

Едва макрийцы покинули Воеводский дом, где велись переговоры, как воеводы недовольно накинулись на Дарника.

— Какой договор? Зачем он нам нужен?

— Выходит, это мы у них мира просим, а не они у нас?

— Если договор, то никакого выкупа за пленных не будет, что ли?

Вместо князя разъяснение дал Речной воевода, как теперь все называли Корнея:

— Неужели не понимаете, князь просто хочет позволить этому Ялмари сохранить его достоинство. О договоре услышит всё макрийское войско, а на «мелкие выплаты», которые мы потребуем, никто уже не будет обращать внимания.

Рыбья Кровь лишь снисходительно улыбался, как бы подтверждая его слова.

На следующее утро те же переговорщики явились в самом боевом настроении.

— Твоё предложение, князь Дарник, вождь Ялмари и советники внимательно обсудили, но, к сожалению, решили отвергнуть, — заявил Мауно. — В нашей лесной земле тюргешам делать нечего. И мы её умеем сами хорошо оборонять от любых степняков.

— Тогда мы можем заключить договор, что весь Яик мы берёмся оборонять сами, а вы нам в этом никак не мешаете.

— И этого будет достаточно? — усомнился посол, с запозданием понимая, что этим условием князь Дарник освобождает от присутствия макрийцев весь правый берег реки.

— Быть добрыми союзниками всегда хорошо, — заверил его князь.

Всё это было только началом переговоров, которые шли ещё целую неделю. Главный спор шёл о пленных. Мауно пытался убедить Дарника, что безвозмездное возвращение пленных — лучшая основа для вечного мира. Князь же отвечал, что лучшая основа — не требовать с макрийцев возмещения за сожжённую Вохну и десяток сторожевых веж, а необходимость выплаты выкупа за пленных очевидна как для простых макрийских воинов, так и для макрийской знати. Наконец заговорили и о выкупе: переговорщики хотели платить только за пленных воевод — Рыбья Кровь настаивал на выкупе всех пленных, говоря, что в противном случае он их всех отправит на итильские острова, ловить там рыбу и отбиваться от тудэйцев. Его угроза произвела воздействие и стали рядиться насчёт самого выкупа.

— Полторы тысячи по пятьдесят дирхемов это семьдесят пять тысяч дирхемов: где взять такую сумму? — прибеднялся Мауно.

— Хорошо, пусть будет сорок тысяч серебром, остальное мехами, зерном и железом, — соглашался князь.

Сошлись, наконец, на тридцати тысячах дирхемов, а остальное товарами, что макрийцы восприняли как своё большое достижение. Тут, правда, возникла главная закавыка: как отдавать пленных, получив только обещание оплаты?

— За каждого пленного по мечу и хорошей кольчуге, хоть прямо сейчас, — нашёл выход князь.

Обрадованный переговорщик помчался сообщить об этом своему вождю, но вернулся с весьма своеобразным ответом:

— Мы согласны сделать такой обмен, но в том случае, если князь Дарник победит в честном поединке с вождём Ялмари.

Дарник добродушно рассмеялся над таким предложением и объяснил Мауно:

— Драться до смертельного исхода не имеет никакого смысла. Ну убьёт он меня и что? Тогда уже никто и ничто не удержит моих воинов от резни под корень всех макрийцев: сначала пленных, а потом и ваш лагерь. Если одержу победу я, то с кем тогда мне заключать союзный договор: с простыми воеводами?