Читаем Морской царь полностью

— А пожалуйста! — Ратай вышел в камору, примыкающую к мастерской, и вернулся со шкатулкой, в которой находились два пергамента на готском и ромейском языке о Хемодском мосте со всеми правами и обязательствами Дарполя и Хемода. — Тебе только надо их подписать и поставить печать, и один договор вернуть аборикам.

— Ну ты и шустёр!! — выразил своё восхищение присутствующий рядом Корней.

Новые приятности ждали Дарник на встрече с Курятником. Все «курицы» явились в княжеские хоромы в пышных одеждах, так что их с трудом можно было узнать.

Первой на князя напала Эсфирь:

— Почему ты, князь, не хочешь встречаться ни с тудуном, ни с Бунимом?

— Потому что я Князьтархан и делаю то, что считаю нужным, — дал он исчерпывающий ответ.

— А танцовщица Меванча, она теперь тоже будет в нашем Курятнике? — сделала свой заход Лидия.

— Если вы скажите отрубить ей голову, я тут же это сделаю. — Его слова заставили «куриц» озадаченно переглянуться.

— Во всей орде только и разговоров об удали наших юниц, — сообщила Калчу. — Триста новых девиц и вдов хотят вступить в твою каганскую тысячу.

— Но все без мужей и полюбовников, — добавила Евла. — Твёрдо рассчитывают только на тебя, князь.

На это не стоило и отвечать.

— А перед тобой я в чём виноват? — с улыбкой обратился он к жене.

— В Дарполе все говорят о том, что князь окружил себя одними иноплеменниками, что рядом с тобой нет ни одной словенки, а мы очень плохо на тебя влияем, — Милида с трудом справилась с длинной словенской фразой.

В хоромах установилась напряжённая тишина: каков будет ответ князя? А что на это можно было сказать? Только отшутиться. Рыбья Кровь повернулся к стратигессе:

— А правда, что у вас на Вселенском соборе решили, что у женщин, как и у мужчин тоже есть душа? — И он принялся снова хохотать, как хохотал утром на биреме.

«Курицы» недовольно переглядывались, не слишком понимая причину его смеха, одна Евла неуверенно улыбалась, вполне уже освоившая словенское понимание весёлого.

— Так было или нет? — сквозь смех выдавил из себя Дарник.

— Ну было и что? — Лидия смотрела серьёзно и строго.

— Значит, у вас только сто лет назад появилась душа, а я разговариваю с вами, как будто у вас всегда была душа, — продолжал потешаться князь.

Не выдержав, Эсфирь первой схватила расшитую подушку и треснула князя по голове. Другие «курицы» тоже подхватили подушки и принялись всласть охаживать своего «петуха», вызывая в нём ещё большие приступы хохота.

В разгар сражения в горницу заглянул Корней.

— Между прочим, все уже на пир собрались, ждут только вас, — произнёс он, с плохо скрываемой завистью оглядывая «поле боя».

Две бочки «ячменного» и полсотни бурдюков с хмельным кутигурским кумысом не слишком способствовали буйному веселью на княжеском пиру. Но на скуку никто не жаловался. Это было первое застолье, на которое гости были приглашены со своими жёнами, и если не воеводы, то их супруги вполне захмелели от вида чужих нарядов, ухваток поведения, распределения за пиршеским столом мест, наблюдения за знаками княжеского внимания другим гостям. Многим бросилось в глазах присутствие персидских купцов и отсутствие тудуна с Бунимом. Одно это можно было обсуждать весь вечер.

На следующий день с самого утра начались большие состязания, надо было и себя показать и ирбенцев на место поставить. За время отсутствия князя ристалище-ипподром стараниями Агапия обогатилось тремя рядами лавок, способными вместить до тысячи зрителей. Но на этот раз здесь собралось не меньше пяти тысяч и участников состязаний и зрителей, включая кутигур, ирбенцев, хемодцев и даже кятцев. Буним с Давудом тоже были среди зрителей, но их попытку приблизиться к князю строго пресекли гриди княжеской ватаги.

Выше всех на зрительских местах восседал, конечно, князь с княгиней и ближние воеводы. Князь был в прекрасном настроение, вчера на пиру ему дважды удавалось ускользнуть от пирующих, чтобы навестить своих наложниц. От глаз Милиды, разумеется, его отлучки не ускользнули, но тут, как говорится, ничего не поделаешь, хорошо хоть кятская танцовщица отсутствовала, будучи под надзором своего Глума.

За истёкший год всевозможных состязаний стало столь много, что на всё просто не хватало времени. На этот раз из общего перечня были изъяты почти все единоборства «сам на сам», оставлены лишь все «двое на одного»: и с оружием, и с кулаками, и с верёвочным пленением. Главный упор был сделан на всё ватажное — «стенка на стенку»: и кулачная, и палочная, и с вытеснением из квадрата, и с перетягиванием цепи.

Обычные конные скачки дополнились скачками с трёхпудовым мешком, равным весу полного катафрактного доспеха, скачками с резкой остановкой и разворотом на одном месте и скачками через пять полуторааршинных заборов. Тут во всей красе проявили себя тяжёлые кони хемодских латников и кятские аргамаки.