Читаем Морской царь полностью

Впрочем, трудности не столько смущали, сколько бодрили. В трюме по-новому укладывался балласт, менялись вёсла, конопатились борта, разбирались с оснасткой обеих мачт, уверенно хозяйничал на верхней палубе Ратай, устанавливая свои камнемёты.

— Сколько ещё ждать?! — разорялся на Никанора и всех, кто подворачивался под руку, Рыбья Кровь. — Повешу, если через пять дней не будет готово!

— А мне нужно шесть, иначе двух камнемётов точно недосчитаешься, — совсем не пугался его окрика Второй После Князя. — Гоняй лучше плотников — не меня.

К сожалению, как следует помечтать о морском плаванье Дарнику удалось лишь первых три дня. На четвёртый в Дарполь прибыло новое кятское посольство, на этот раз уже именно к яицкому князю, с самым отчаянным воплем:

— Наши семьи тронулись в путь, но нас преследует войско эмира Анвара. Спаси нас, князь Дарник!

С посольством был один из пяти дарпольских соглядатаев, что два месяца назад отправился в Кят с ирбенскими рахдонитами, он рассказал всё более толково и подробно.

Две тысячи согдийских семей, не дождавшись ответа из Хазарии, но многое узнав о князе Дарнике через рахдонитов и «степное ухо», действительно вышли из Кята и направились по старой караванной дороге в сторону Яика. Через три дня их догнал, чтобы вернуть назад, отряд кятского эмира в пятьсот конников. Переселенцы возвращаться наотрез отказались. Казнь десятка их вождей ничего не дала, захват двух сотен детей — тоже, кятцы были непреклонны в своём желании покинуть эмират. Тащить же за собой силой упирающихся десять тысяч переселенцев с их повозками и скотом — на это просто не хватало охранников. Каждую ночь сотни пленников разбегались по пустыне, так что потом их только собирать приходилось по полдня. Устраивать резню арабскому воеводе было строго запрещено, и, промучившись несколько дней, он плюнул на это дело и повёл свой отряд назад в Кят, отпустил даже захваченных детей. Но никто не сомневался, что просто так магометане от них не отступят: пошлют отряд побольше с цепями и верёвками и обязательно постараются всех вернуть обратно, дабы это не послужило заразительным примером другим хорезмийцам.

— А что за люди ваши переселенцы? — спрашивал Дарник у послов.

— Учёные и ремесленники, — отвечал ему Хосрой, главный посол, худой сорокалетний согдиец с прищуренными глазами.

— А разве магометанам они самим не нужны?

Послы молчали, не зная, как отвечать на этот, по их мнению, нелепый вопрос.

— Я бедных и слабых людей не люблю и никогда им не помогаю, — князь решил зайти с другого бока.

— Мы готовы заплатить за твою помощь, — посмотрев на своих сотоварищей, сказал главный посол.

— По десять дирхемов за каждого взрослого, по пять за ребёнка, — назначил цену Дарник.

Послы коротко переговорили между собой на своём языке.

— Это будет почти пятьдесят тысяч дирхемов, — объявил Хосрой. — У нас столько нет.

— Отработаете. Десять дирхемов — это пятьдесят дней работы. Три дня будете работать на свой выкуп, три дня на себя, это тяжело, но можно справиться.

— Но ты не будешь препятствовать нам переселиться в Хазарию?

— Как только рассчитаетесь за мою военную помощь — не буду.

Послы снова посовещались.

— Хорошо, мы согласны, — сказал Хосрой.

— Ты, князь, неисправим, — осуждающе высказалась Калчу, когда послы ушли в гостевые юрты. — На уме только дирхемы и ничего, кроме дирхемов.

«Ближние» с любопытством ждали, что ответит Рыбья Кровь.

— Чувство благодарности — самое ненадёжное среди человеческих достоинств, — с удовольствием принялся объяснять ей князьтархан. — Если я их спасу без всякой оплаты, то они, конечно, будут нам благодарны… в первый год. Но со второго года начнут меня уже ненавидеть за то, что я такой щедрый и великодушный. Зато когда требуешь оплату, то тогда уже они начинают себя чувствовать выше корыстного князя, и это поможет им вернуть себе самоуважение и независимость. Разве ты сама со своими кутигурами не прошла через это?

— Признавайся, признавайся! — со смехом поощрил воительницу Корней.

— Так ты ещё тогда всё рассчитал?! — чуть по-детски удивилась Калчу.

Дарник только рассмеялся в ответ.

О том, кто пойдёт в поход, споров почти не было: каганская хоругвь, лурская и две словенские — все те, кто хорошо проявили себя за зимовку. В последний момент к войску добавилась ещё хоругвь Радима из кутигуров, ромеев и хазар. В пяти днях пути по карте отца Алексея на Хорезмской дороге на берегу реки находились развалины древнего караван-сарая. Решено было, что две хоругви останутся там возводить опорную крепость и устанавливать Ватажную гоньбу в Дарполе. А три хоругви пойдут дальше. Если магометане окажутся сильнее, походное войско отступит к опорной крепости, а потом с подкреплением снова ударит по возомнившему себя победителем противнику.

— Если возьмёшь колёсные пращницы, я тоже с ними должен ехать, — напомнил о себе Ратай. — Ну хотя бы в эту опорную крепость.

— В поход будешь ходить, когда чуть-чуть поглупеешь, а пока ты нужен здесь, — не поддался на уговоры Дарник.