Читаем Морской царь полностью

— Они мастера-бочкари, — терпеливо выслушав замечания советников, продолжал Сигиберд, — уверены, что у нас их бочки пойдут нарасхват. Готовы оплатить свой переезд сорока уже готовыми бочками. Два Длинных дома им вполне хватит, они готовы их сами строить. Мои тервиги могут потесниться и принять их к себе хоть сейчас.

Высказавшись, советники ждали княжеского решения.

— Предложение подходящее, но город и Петля не для них, рядом с кутигурами тоже не поселишь. Остаётся Левобережье. Туда могут селиться хоть сейчас.

Послышался отдалённый конский топот, ехало не меньше десяти всадников. Это была Калчу с двумя тарханами и десятком стражников. Спрыгнув с коня, она направилась к поднявшемуся с земли князьтархану:

— Тюргеши пришли!

Ещё никогда не видел Дарник у степной воительницы столь испуганного взгляда. Тюргешское гурханство находилось где-то далеко на востоке, именно из-за их враждебности кутигуры вынуждены были откочевать в Яицкие и Итильские степи. Долго воюя с Империей Тан, тюргеши до сих пор оставляли в покое западные земли, и вот теперь их длинная рука, похоже, дотянулась и до Яик-реки.

— Вот так взяли целой ордой и пришли? — недоверчиво проговорил князь.

Корней рассмотрел среди кутигуров своего дозорного и гневно набросился на него:

— Это ты тут кликушество устроил?!

— Я просто про бунчуки сказал, что синего цвета, — виновато оправдывался тот.

Дозорный был из левобережной сторожевой вежи. Ночью там вдали увидели отсветы костров, послали лазутчиков и вместо обычного кочевого пастушьего стана обнаружили отряд в сто конников с оружием и лёгкими двуколками, запряжённых верблюдами. Гонец, посланный в Дарполь, отыскивая князя, натолкнулся на ристалище на воевод с Калчу, и тарханша первым делом спросила о цвете бунчуков, ну гонец и сказал.

Теперь нужно было решить, что делать.

— А может, это посольство от них? — высказал предположение Корней.

— С ними нельзя вступать в переговоры, лучше сжечь и вежу, и мостки на тот берег! — настаивала Калчу. — Они потребуют, чтобы ты, князьтархан, признал их власть над собой, будут оскорблять и издеваться над тобой.

— Зачем им это? — не поверил Рыбья Кровь. — Они разве не знают, что за грубое поведение послов могут и казнить?

— Так им это только и надо. Убийство послов у них главный повод к войне.

Князю стало ещё интересней:

— Выходит, их послы настоящие жертвенники? Ну как таких молодцов не принять! — Он посмотрел на Гладилу: — Собирайся давай на переговоры.

— А почему не я? — обидчиво возразил воевода-помощник.

— Когда отрастишь такое брюхо, как у Гладилы, тогда в главные послы и попадёшь. — Тысяцкий довольно ухмыльнулся от столь высокого признания своего ранга, лишь очень немногие поняли, что так Дарник лишь оберегает Корнея от излишнего риска.

Некоторое затруднение вызывало собственное положение князя: выдавать себя за кагана Малой кутигурской Орды, явиться пришельцам только в качестве словенского князя или представиться им тудуном Большой Хазарии? Да и где их принимать: в Дарполе или в ставке? Как одеться? Как пиршеские столы накрыть? Устраивать пышный воинский смотр или прикинуться мирными землепашцами и рыбаками? Собранный в тот же вечер Воеводский Круг добавил и другие вопросы.

— Нужно ли кроме кутигуров прятать ещё ромеев, хазар, луров и тервигов?

— Или, напротив, пригласить на встречу ещё и абориков в их стальных белых латах?

— Если дойдёт дело до подарков, надо быть щедрыми или прижимистыми?

— Вдруг захотят ехать в Хазарию: давать им прокорм и провожатых или нет?

— Как быть, если пригласят к себе в Суяб дарпольских купцов с товарами?

— Что собирается сказать князь о числе своего войска и размерах своей земли?

Было действительно над чем поломать голову. Чуть позже в Дарполь пожаловал Малый Совет и вместе с Калчу стал просить князьтархана не пускать посольство на правый берег, встречаться с ним лишь на левом берегу — незачем послам-соглядатаям видеть, что у них тут есть и как всё устроено.

— Вы хотите, чтобы наши собственные воины думали про меня с воеводами как про последних трусов? — осадил кутигуров Рыбья Кровь.

Ночью в Дарполь вернулся торжествующий Гладила, его переговоры прошли весьма успешно. Толмачом у тюргешей оказался ромейский священник, хорошо знающий хазарский и даже словенский языки. Это в самом деле оказалось посольство тюргешского гурхана, желающее говорить с правителем Яицких земель.

— Что ты им про нас говорил? — ревниво придрался к тысяцкому Корней. — Про кутигуров не хвастал?

— Ничего не говорил, — сердито отвечал Гладила. — Спросил только, сколько человек хочет попасть к нашему князю. Сказали, что их будет пять человек.

— Очень хорошо, — похвалил Дарник. — А самих тюргешей сколько?

— Они расположились двумя станами, один ближе, другой за версту поодаль, примерно по сто человек и десять повозок в каждом.

— Ты это сам сосчитал? — съязвил Корней.

— Зачем сам? Лазутчики из вежи всё сосчитали.