Читаем Морской царь полностью

Оруженосцев отослали прочь, и на поляне в окружении голых тугаев остались лишь князь и четверо ближних советников. После воссоединения с кутигурами Рыбья Кровь восстановил старый порядок, по которому старшие воеводы должны были отдельно от воинов шесть дней в неделю обучаться с лучшим поединщиком своей хоругви, а на седьмой день сдавать усвоенное умение лично князю.

Гладила вышел в круг чуть набычась. Развернувшись боком и выставив вперёд левый меч, он отвёл и напружинил правую руку, готовый мгновенно уколоть вторым мечом. Дарник сделал пробный выпад: ударил по левому мечу. Правая рука Гладилы слегка дёрнулась, но большого замаха не последовало. Ещё выпад и три шага в обход — и снова тысяцкий экономил силы: поворачивался по оси, но правый меч в дело не пускал. Тогда князь переложил свой меч в левую руку и пошёл вокруг противника с левой стороны, и на его новый выпад Гладила поневоле вынужден был выбросить навстречу правый меч. Дальше рубка пошла почти без предосторожности. Два меча против одного всё же были большим преимуществом, и князя спасали лишь наручи, которые он подставлял под ответные удары в качестве щита. Занятия с лучшими мечниками сделали своё дело — вместо деревенского увальня перед Дарником был уже вполне искусный боец. Однако навыки, быстрота и коварство князя были чуть выше, и, когда Гладила совсем поверил, что непрерывное размахивание мечами ему поможет, Дарник дождался, когда оба двухвершковых меча взметнулись вверх, стремительно бросился под них и сделал ногой тысяцкому подсечку. К чести Гладилы, он, опрокинувшись на спину, не выпустил мечей из рук и продолжал ими, уже лёжа, размахивать, не подпуская к себе князя. Это его, впрочем, не слишком спасло. И, получив тупым лезвием по болезненному удару по обеим лодыжкам, он вынужден был признать себя побеждённым.

Далее настала очередь Сигиберда. Старый воин был ещё более сдержан в ударах, чем Гладила, только умело защищался, но при этом как-то ухитрился своим левым мечом коснуться голени Дарника. Удар получился достаточно чувствительным даже через сапог и дополнительную войлочную накладку.

— Без ноги уже! Без ноги! — радостно завопили «ближние». Победа над князем была для них всегда самым великим праздником.

Дарник не возражал: без ноги так без ноги. Почему бы дядю Милиды немного не порадовать?

Третьим выступил Ратай, получивший недавно за свои оружейные придумки прозвище Второй После Князя. В силу молодости и слабосильности он не мог выдержать долгие упражнения с тяжёлыми мечами, поэтому атаковал сразу и не останавливаясь. За мельканием стали трудно было уследить. Князьтархану потребовалась вся его изворотливость, чтобы ловить удары на наручи и улучить момент для победного касания. Два выпада случились одновременно: меч Дарника коснулся шлема противника, а меч Ратая чиркнул по княжескому плечу.

Мнения судей разделились.

— Победил Ратай! — крикнул Корней.

— Дарник был первым! — не согласился Гладила.

— А по-моему, ничья! — возвысил свой голос Сигиберд.

— Я выиграл! — поддразнил советников князь.

— Нет, я! — обиженно заорал оружейник.

— Если ничья, то победил Ратай, — определил Корней.

— Это почему же? — удивился Дарник.

— Потому что ты должен побеждать ни на полвершка, а с явным преимуществом.

Против этого трудно было возразить. Советников распирало приподнятое настроение — когда ещё им удавалось так достойно постоять за себя.

Позвали оруженосцев и прямо на поляне сели, постелив кошму на снег, перекусывать холодным мясом, сыром и ячменным вином.

Месяц, прошедший со дня «венчания на царство», как это называла Лидия, постепенно всё расставил должным порядком: два-три дня в неделю князьтархан проводил в ставке, наблюдая за совместным ратным обучением дарпольской и кутигурской хоругвей, два-три дня находился в Дарполе по городским делам и день-два разъезжал по дальним вежам и кочевьям, где главным образом устраивал брачные игрища между холостыми ратниками и кутигурскими вдовами и молодицами. Самое удивительное, что даже в этой постоянной круговерти всегда находилось время и для такой приятной отдушины, как скрытые в тугаях поединки «ближних».

После хорошего мужского развлечения можно было и о делах поговорить.

— Десять молодых женатых абориков хотят перебраться к нам в Дарполь, — сообщил Сигиберд. — Просят княжеского слова, что их никто обижать не будет.

«Вот они, мои первые подданные!» — замер от удовольствия Рыбья Кровь.

— Здорово! — обрадовался Ратай. — Раз перебираются, значит, уверены в своих силах и хотят достичь чего-то большого. Каким ремеслом владеют? Ведь не в ратники они к нам с жёнами собрались?

— Видно, тесно им на своём острове стало, — усмехнулся Корней. — Только пусть платят за свою защиту.

— А куда их селить? В юртах точно не захотят. В Петлю, что ли? Так не знаем, каким там ещё половодье весной будет, — принялся вслух размышлять тысяцкий.