Читаем Моргейн полностью

Он постоял снаружи, оглядывая лагерь. Прошел между островами шатров, стоящих среди деревьев, пытаясь определить направление, в котором увели коней. Быстро темнело, сумерки здесь были ранними, и жители лагеря двигались как тени. Он осторожно шел, пока не увидел среди деревьев бледную фигуру Сиптаха, и пошел в том направлении. Никто не преградил ему путь. Некоторые люди с интересом смотрели на него и, к его удивлению, детям не препятствовали идти за ним следом, хотя они следовали в некотором удалении. Дети кел наравне с детьми людей. Они не приближались к нему, не проявляли непочтительности. Они просто смотрели.

Он увидел, что о конях хорошо позаботились, что упряжь подвешена на достаточной высоте от влажной травы, кони вычищены и накормлены, а перед каждым из них стоит бадья с водой и остатки меры зерна. Зерно продано обитателями деревни, подумал он, а может быть, это дань. Лесная тень не позволяет расти злакам, а с виду этот народ не похож на фермеров.

Он похлопал Сиптаха по лопатке, отдернул руку, когда жеребец попытался ущипнуть его. Это было не игрой — лошади нервничали, им не хотелось отправляться в путь на ночь глядя. Он погладил малютку Мэй по гнедой шее, смерил взглядом длину привязи и пут, которыми были стреножены кони, и понял, что здесь все в порядке. Пожалуй, они знают, как заботиться о лошадях, подумал он.

Позади зашелестела трава. Он обернулся и увидел Леллина.

— Сторожишь нас? — спросил Вейни.

Леллин поклонился.

— Вы — наши гости, — сказал он, словно бы сдерживая свои эмоции. — Кемейс, на совете было рассказано… рассказано о том, какая участь постигла твоего родственника. О таких вещах мы не говорим открыто. Мы знаем, что такое возможно, но стараемся скрывать это знание, чтобы не случилось подобного зла. Но я тоже вхожу в совет, и я знаю. Это ужасно. Мы выражаем глубокое соболезнование.

Вейни уставился на него, заподозрив поначалу насмешку. Затем понял, что Леллин сказал это всерьез. Он наклонил голову в знак благодарности.

— Кайя Рох был хорошим человеком, — сказал он печально. — Но теперь он и не человек вовсе. Он худший из наших врагов. Я не могу думать о нем, как о человеке.

— Однако для кел это представляет ловушку — при каждой перемене тела он теряет все больше и больше от своей исходной личности. Вряд ли это стоит того. Только лишь зло может искать подобной долгой жизни.

Когда он услышал это, сердце его заледенело. Рука упала с холки Мэй. Он отчаянно пытался найти слова, чтобы спросить о том, о чем он легко мог бы спросить на своем языке.

— Если он выбирал для своей цели злого человека, то часть личности этого человека должна жить в нем, править его телом?

— Да, пока он не поменяет тело на другое. Так говорят наши старики. Но ты сказал, что твой кузен — добрый человек. Возможно, он недостаточно силен, но, может быть, и нет. Тебе это лучше знать.

Его пробрала дрожь, и в серых глазах Леллина отразилась тревога.

— Может быть, есть еще надежда, — сказал Леллин. — Если часть личности твоего кузена способна оказывать влияние, а это вполне возможно, то он может бороться с тем человеком, который его убил. Это слабая надежда, но, может быть, ее стоит принять во внимание.

— Спасибо, — сказал Вейни шепотом и отошел от коней.

— Я тебя опечалил?

Вейни беспомощно покачал головой.

— Я плохо говорю на твоем языке. Но я понял. Я понял, о чем ты говорил. Спасибо, Леллин. Хотел бы я, чтобы это было так, но…

— У тебя есть причины думать иначе?

— Не знаю. — Он помялся и направился обратно в шатер, потому что понимал: Леллин все равно пойдет за ним по пятам. По дороге он чуть задержался и дал Леллину шанс идти рядом с ним. Они шли молча. Вейни не хотел ничего обсуждать и даже не имел для этого слов.

— Если я причинил тебе боль, прости, — сказал наконец Леллин.

— Я любил моего кузена. — Это был единственный ответ, который он смог произнести, хотя все было гораздо сложнее. Леллин ничего не ответил и отошел, когда они приблизились к шатру. Вейни вдруг почувствовал, что рука его сжала клинок Чести. У доблестного Роха не было даже шанса сопротивляться, ему пришлось против воли стать вместилищем для Зри-Лилла. И Вейни дал клятву убить это существо. Надежда, о которой сказал ему Леллин, потрясла его. Неужели его родственник еще жив? Возможно, он живет, заключенный в одном теле с врагом, убившим его.

Он вошел в шатер, тихо уселся в углу, снял часть доспехов и стал в темноте возиться со шнурками. Моргейн лежала, глядя вверх, на мечущиеся по верху шатра тени. Она бросила на него взгляд, словно хотела удостовериться, что с ним ничего не случилось, но не стала отрываться от своих раздумий, чтобы поговорить с ним. Она часто погружалась в подобную молчаливость, когда думала о чем-то, что касалось только ее.