Читаем Мордобойщик полностью

Посмотрев на Чарльза Стюарта испепеляющим взглядом, он, опустившись на колено, стал поднимать нищего.

Тот перестал сыпать проклятиями и жалобно захныкал:

– Я бедный человек, капитан...

– Да это же... это... ужасно! – вскричал добрый самаритянин, и слезы выступили у него на глазах. – Позор! Полиция!! По...

Договорить он не успел. Так же как и донести до лица сложенные рупором руки, – совсем другие руки и с другой целью ткнулись в его щеки. Это были руки обладателя тщедушного шестидесятикилограммового тела! И доброхот тут же обмяк, рухнув прямо на живот нищему с громкими проклятьями, которые тут же сменились стонами.

– Это он несчастный?! Да этот попрошайка отвезет тебя домой на собственной машине! – крикнул маленький кассир, глядя на лежащих. – Вон она, за углом.

И, задрав голову к небу, нависшему над городом узкой жаркой полосой, он засмеялся – поначалу довольно робко, потом громко и торжествующе, и в какой-то момент в этом заливистом смехе появились зловещие нотки, будто на тихой ночной улице очутился хохочущий эльф. Гулкое эхо этого хохота отражалось от стен высоченных домов, хохот становился все визгливее, даже в нескольких кварталах от этого перекрестка были слышны эти жуткие переливы, и редкие прохожие замирали на месте, прислушиваясь.

Не переставая смеяться, тщедушный человечек скинул пиджак, жилетку, потом торопливо сорвал с шеи галстук и накладной воротничок. Потом поплевал на ладони и с диким ликующим воплем помчался по темной улице.

Он был намерен очистить Нью-Йорк от всякой нечисти и начать решил с полицейского на углу, который всех донимал своими придирками и вообще был дрянным человеком.

Поймали его только под утро. Все, кто участвовал в погоне, были поражены, – хулиган и дебошир оказался тщедушным человечком в конторских нарукавниках, который готов был расплакаться. В полицейском участке, слава богу, нашелся умный человек, велел дать ему лошадиную дозу успокоительного и не стал отправлять в камеру для буйных, обитую войлоком. Наутро дебошир почувствовал себя куда лучше.

Незадолго до полудня в участок явился сам мистер Кушмиль в сопровождении перепуганной молодой дамы с огненно-рыжими волосами.

– Я тебя отсюда вытащу! – кричал мистер Кушмиль, с чувством тряся его руку, протянутую сквозь тюремную решетку. – Я поговорил с одним полицейским, он все остальным своим растолкует.

– Мистер Кушмиль решил сделать тебе сюрприз, – нежно сказала Эдна, пожимая его левую руку. – У него золотое сердце... Он хочет перевести тебя в дневную смену.

– Отлично, – важно кивнул Чарльз Стюарт. – Но я только завтра смогу выйти.

– Почему только завтра?

– Потому что сегодня днем я иду в театр... с одной моей знакомой.

Он отпустил руку работодателя, а белые пальчики Эдны еще крепче сжали его пальцы.

– И еще, – продолжал он сильным, уверенным голосом, который ему самому был внове. – Если вы в самом деле хотите меня отсюда вытащить, сделайте так, чтобы дело не попало в суд на Тридцать пятой улице.

– Но почему?

– А потому, – отвечал он не без самодовольства, – что к тамошнему судье я попал, когда меня арестовали в прошлый раз.

– Чарльз, – вдруг прошептала Эдна, – а что бы ты сделал, если бы я вдруг не пошла с тобой сегодня в театр?

Он весь ощетинился. Щеки его порозовели, и он вскочил со скамьи.

– Ну, я... да я бы...

– Ладно, ладно, будет тебе, – прервала она его, тоже вдруг слегка зарумянившись. – Только попробуй...