Читаем Мора (СИ) полностью

— Отдай мне нашу Змею! — тихо и отчаянно попросил даархит. Демоница молчала и всё гладила запястье, где свернулась в серебристо-чёрный браслет Нюя, — Прошу! Я не знаю, чем заплатить тебе! У нас есть только песок, наш город и мы, даархиты.

— Ты предал меня… Много раз, — Ташасскар несказанно удивился, услышав это. Однако виду не подал и спорить не стал. Лишь смотрел, умоляя взглядом упрямую демоницу, — Ты оставил нас в самый важный момент, Ташасскар. Мы едва справились с Нурлом… Нет. Ты предал не только меня, ты подвёл всех нас. И… ты уничтожил свой народ!

Зарычав и кинувшись на Мору в бешенстве, даархит пролетел головой вперёд в туманное марево и остановился в недоумении. Что это? Обман? Шелест едва различимый донёс до него слово " Испытание", и тогда змей в сердцах выругался на своём змеином. Закрыл глаза, растёр лицо руками, выдохнул. Всё ещё можно исправить… Если будет нужно, то он пойдёт даже на Союз с нею! Только бы не взбрыкнула опять! Сейчас он не способен себя контролировать — может снова взбеситься и напасть на неё.

Второе и третье испытания касались его чувств к сорхитке, его пытали откровенными сценами её и Мунона. Когда Ташасскар уже закрыл глаза в изнеможении от моральных страданий, только тогда неведомые силы оставили его в покое. Как назло, после периода покоя его стали пытать обнажённой Наследницей. Мора в ванной, Мора с мужчинами, Мора падает, отравленная его ядом, она же плачет, очнувшись от забытья на руках стража и демонов. Ташасскар был готов убить или себя или того, кто его мучит, но неведомый враг решил добить его полностью! И показал совершенно дезориентированному даархиту Мору настолько другую, что увиденное заворожило его.

Роскошный сад, наполненный пением птиц, разными деревьями, кустами и цветами. На бархатной траве, которую даархит видел и трогал лишь раз в жизни, сидит она. Длинное платье цвета утренней зари, полыхают на нём то там, то здесь радужные блики, волосы убраны в строгую косу. На её коленях маленький мальчик, он восхищённо раскрыл глаза и внимательно слушает рассказ матери.

— Так мы и спасли мир, — заключила она и рассмеялась весело и свободно. Следом за нею рассмеялся и ребёнок, в его улыбке промелькнули небольшие клыки… и зрачки в глазах, жёлтых, как песок Пустыни, сузились. Стон Ташасскара напоминал стон раненого животного. Не может быть! Если она его судьба, то выхода нет.

— А вот и ты, — констатировали поджидающие оставшихся в неведомом нечто Ланнар, Эмиасс, Оворн, Латакк и Заоран. Ворон сочувственно провёл его взглядом: даархит, не отвечая, просто ушёл из Зала. Ему нужно обдумать то, что показала ему магия драконов. В том, что всё увиденное не что иное, как вероятности его судьбы, принц не сомневался.

— Что он увидел интересно, — сказал ни к кому конкретно не обращаясь Ланнар.

— Наверно магия драконов поправила ему мозги! — довольно констатировал Турмалин, не погрешив, впрочем, против истины.

Стойн оказался во дворце Асуната. Его бывшая жена, Лостанна вбежала в спальню, заметила его и стала вешаться на него как пиявка. Помня её предательство, её выбор, когда она пошла на поводу у брата и приказала ему убираться подальше, Стойн сбросил её руки с шеи и отошёл от неё.

— Но ты ведь бросил свою демоницу! — вскричала рыжая доннийка и вперила гневный взгляд в стража.

— Я?! — удивился Стойн, — Когда?

— Да сразу же, как вы победили. Она уже готовиться к свадьбе с Асунатом, а ты сделал предложение мне.

Внутри у него всё заледенело. Она ведь обещала! Сказала, что ни за что не выйдет за рыжего! Пройдя мимо женщины, бывшей ему женой и родившей ему детей, но так и не ставшей ему ближе, чем Мора, Стойн стремительно вышел в коридор. Слуги и знакомые шарахались в разные стороны, устрашённые гневным взглядом единственного представителя когда-то мятежного рода. Они единственные не признавали власть Асуната, за что и поплатились массовым истреблением. Стойн был совсем дитя, когда его родителей казнили в лесу. Их оставили на поляне Муаррэй, где жили хищные цветы. Если их сорвать, то они становились изысканным украшением, мгновенно каменея, но живые они были убийцы настолько же и безжалостные, насколько может быть жестока и безжалостна природа в целом. От родителей не осталось ничего…