— Матерью моих детей будет только моя жена! — твёрдо и бескомпромиссно сказал принц, — Сегодня я проведу вечер с вами, отец, чтобы успокоить мать, но завтра с утра мы наложим защиту и проведём смотр воинов. Мы не станем брать тех, у кого есть маленькие дети или пожилые родители. Но вы должны понимать, что сейчас здесь сидят те, кому есть что терять! — указал он на нас всех.
Без особого аппетита поев, мы порасходились по комнатам. Мунон помолчал немного, потом извинился, сказал, что обещал матери и отцу побыть с ними.
— Конечно! Я всё понимаю, Муни! Они так волновались за тебя, а теперь будут бояться ещё больше, ведь мы сразу же и уйдём.
— Ты не сердишься на маму? — спросил он.
Вместо ответа я прижалась к нему, ласково поцеловала, мы молчали и впитывали этот миг всей сутью. Отныне и навсегда мы вместе, я не откажусь от него и он от меня — тоже.
— Иди…
— Ты сегодня сама не своя. Если хочешь… если нужно… вороны… — я закрыла ему рот жадным поцелуем.
— Возможно! — сказала я и многозначительно посигналила глазами, — Возможно это так, но…
— Не ломай себя для меня, не надо. Твоя сила ужасает и потрясает. Я даже представить не могу, как ты ею управляешь! Если вороны хоть в половину сильны так же, как ты, то их срыв грозит нам катастрофой! — он свёл мои руки вместе, огладил вязь, прижал к себе, — Ты — это ты, и я люблю тебя, не смотря ни на что.
Мунон ушёл, а я неприкаянно блуждала по его жилью. Зашла в ванную, из кранов лилась вода с теми же понравившимися мне пузырьками. Огромное зеркало во всю стену навело на мысли, как я буду смотреть в горящие страстью глаза… ворона… Боги! И чего вспомнила-то? Неужели и правда мне нужна их тьма?
В спальне была широкая кровать, заправленная синим покрывалом, ровная, как стекло. Шкаф, два стула, опять же зеркало. Зачем они здесь в таком колличестве? Неужели мой принц так самолюбив, что смотрит на себя с маниакальным удовольствием? Хмыкнула согласно: он и правда совершенство, я его обожаю! Лазурные волосы, нежные, ласкающие пальцы; огромные глаза, таинственно мерцающие голубыми искрами, тонкий нос и алые, сладкие губы, от которых не оторваться!
Мунон ушёл уже с час как, а вороны ещё не пришли? Выжидают ещё немного? Перебрала его книги. Заметки о путешествиях — значит, и до него кто-то приплывал к нам! Вот здесь описаны расы на Лонре: демоны представлены опасными, хитрыми и жестокими созданиями, саашту — суровые и прекрасные воины; донну — высокомерные и неразговорчивые; вороны — опасны!! Именно так, с такой интонацией! Рисунки… Мать, отец, Доита… Девушка смотрела всегда с такой любовью… Жаль, но Мунона я уже ей не отдам. Единственный раз, когда я почти поступилась своими принципами… и не жалею!
Эмиасс не отзывался, только переслал ощущение ленивого созерцания. Наверняка пьют с нашими демонами. А может и с сорхитцами для знакомства? Оворн тоже закрыт от меня, связь упирается в глухую стену. Тогда займусь собой!
— Три Гидры вышли из Топей! — напевала я и мылила ногу, вытащив её из воды. На бортике мини-бассейна стояли бутылка с синим чудным вином, бокал, дымилась в железном днище одного из макетов кораблей Мунона сигарета из магоцвета. Я не знала, как здесь работает освещение, и повесила свои тьмяные шарики, они вбирали в себя голубой отсвет и делали всю комнату таинственной и загадочной. Вот бы ещё сюда Муни! Но его нет… родители… Я за папой тоже скучаю! Безумно! Сколько мы не виделись? Он и не знает, как сильно теперь всё поменялось, что у меня есть принц-консорт, что Аморат мёртв, что… да многое.
— Одну растерзал некромант, вторую — саашту, а третью сварили на кашку! — теперь вторая нога.
— Какое зрелище! Право, это стоило того, что я выпытал ключ у Доиты! — раздалось внезапно слева, от стены с зеркалом. Я повернула голову и увидела Донона! Не знаю, что взбесило меня больше: то, что ключ от этого помещения есть у бывшей невесты моего принца или то, что незванным гостем стал злобный сорхит, ненавидящий меня и Муни.
— А ты смелый, — пропела я, выпустив тьму. Она опутала его ноги, поднялась к горлу и сдавила шею. Внезапно Донон усмехнулся и разорвал путы моей некры. Все мои усилия убить его или покалечить пропали втуне! — Тогда я лично выброшу тебя отсюда!