Салин, обливаясь потом, спускался по ступенькам на первый этаж, он знал, что полезнее ездить на эскалаторе, но так разнервничался, что не мог спокойно стоять на месте. Он, как и все нормальные люди, ненавидел больницы. Они внушали ему ужас. Салин был бы счастлив, если бы после инфаркта ему просто дали умереть — едва ли он сможет перенести еще одну операцию по замене органов и остаться в своем уме.

Забежав в аптеку, Салин сунул мрачной аптекарше свой рецепт и, стараясь не смотреть в глаза хмурой женщине за окошком, стал бегать взглядом по витрине.

— Опять, трезвенник, — процедила сотрудница аптеки. — Ась, выдай-ка тут по рецептику. Я пойду на обед.

Другая женщина в белом неспешно приняла рецепт от сменщицы и вразвалочку пошла в холодильную комнату. Стены в аптеке были прозрачными, и Салин видел, как она потянулась к шкафу с алкоголем, встав на цыпочки. Ее грузное тело приняло такую грациозную, даже изящную позу, что Салин невольно засмотрелся. Стоило аптекарше приземлиться обратно с двумя бутылками рома, прижатыми к широкой груди, как романтика момента улетучилась, и он смущенно отвел глаза.

— Ром вам? — голос женщины оказался неожиданно приятным, а интонация доброжелательной.

— Да, пожалуйста, — кивнул Салин, дежурно улыбнувшись.

— Надеюсь, ничего серьезного? — ответила она на его улыбку.

— Нет, нет, что вы! Просто профилактика.

— Аккуратнее, регенерация печени — это вам не шутки! У моего мужа отросла вторая и пришлось ее вырезать! А все потому, что забыли взять в поездку запас спиртного. Представляете, были в Сиднее, а они там совсем не пьют, еще и корректирующих гены прививок детям не ставят! Изверги!

— Да что вы! — деланно удивился Салин. Он-то был в Австралии, и очень уж ему там понравилось. Особенно невероятным ему показалась их короткая продолжительность жизни — всего 90 лет. Где-то в глубине души Салин ужасно им завидовал. Его вторая сотня подходила к концу, и он уже просто не знал, чем себя занять.

— Да-да, нарочно не придумаешь! Вот, — протянула аптекарша коричневый пакет с двумя звякнувшими бутылками в окошко, — берегите себя!

Салин благодарно кивнул, взял покупку, бережно прижал ее к новому сердцу и уже не спеша покинул аптеку. Мысли путались: он думал об увеличивавшейся печени, об Австралии, о жене, которая была почти на 50 лет младше его, а уже сносила пятое сердце, о ее навязчивой идее сменить как можно больше органов, чтобы избежать любого риска болезни. Хотя никто уже не помнил, что такое «болезнь». Разумеется, операции, прививки и анализы были постоянными спутниками их жизней. Это были обычные превентивные меры: кому захочется подхватить ужасные заразы прошлого или, не приведи Боже начать стареть. Но был здесь какой-то подвох. Салин это чувствовал, но не понимал, как его нащупать.

Улица кипела от мчащихся воздушных экипажей и едущих на скоростных траволаторах людей. Салин в полном одиночестве медленно шел по выделенной для пешеходов узкой тропинке посреди проезжей части. Он чувствовал биение нового сердца, слышал мелодичный шум сияющего огнями города, в бутылках, которые он прижимал к груди, беззаботно плескался ром — вечер обещал быть по-настоящему чудесным. Только нужно было заскочить за Шардоне для супруги и, может, захватить пару ведер жирной курочки в ресторане на углу. Доктор похвалил бы такой список покупок.

Внезапно Салина одолела невыносимая усталость, что он сел прямо посреди пешеходной дорожки и умер. Потому что ужасно устал жить.

Сектор вариативности

— Не пугайся, но, кажется, я начинаю сходить с ума, — супруга стояла за высоким кухонным баром и наливала в чашки свежесваренный кофе.

— Почему? — спросил муж, сев на высокий барный стул и обхватив холодными пальцами нагретый фарфор, испещренный мелким голубым рисунком.

— Наш ковер, с ним что-то не так, — она кивнула на дверь в гостиную. — Ты ничего не замечал?

— Хм, вроде нет, — он глотнул крепкого кофе. — Мне он нравится, по-моему, отличная покупка!

— Да, — кивнула жена, сев рядом. — Шикарный ковер, но, знаешь, я начинаю там видеть всякое, в узорах…

— Лица? — улыбнулся муж. — В детстве я постоянно рассматривал бабушкин ковер на стене, ох, сколько же там было рож!

— Нет, — нахмурилась она. — Я вижу параллельные миры. Ну, то есть, нельзя сказать прямо «вижу», это какое-то другое зрение, понимаешь? Как, когда смотришь на стерео картинки, изображение можно разглядеть только под определенным углом, и специальным образом скосив глаза.

— А, да, у нас в школе был парень с целой книжкой таких картинок! — оживился супруг.

— Вот тут что-то похожее, — она заглянула в чашку. — Только там не картинки, а другие реальности. Как будто я вижу наш мир, но немного смещенный в тех или иных точках. Все такое же, но моментами несколько иначе. Не знаю, — жена мотнула головой, — сложно объяснить.

— Покажешь? — муж встал со стула и остановился на полпути в гостиную.

— Да.