Читаем Монстры полностью

Он взглянул на часы, а потом на пустую рюмку. Рон больше не предлагал повторить.

— Что ж, — сказал Гиссинг, — пора возвращаться в город. Отчитываться.

Качнувшись, он направился к двери, предоставив Милтону оплачивать счет.

Кровавая Башка наблюдал, как машина Гиссинга выползла из деревни и поехала по северной дороге, почти не пробивая ночную тьму своими фарами. Шум двигателя заставлял его тревожиться, особенно когда машина натужно ревела, поднимаясь в гору рядом с фермой Николсонов. Этот незнакомый ему зверь рычал и кашлял, а людишки каким-то образом им управляли. Если он должен вернуть себе королевство, то рано или поздно придется одолеть и такого зверя. Кровавая Башка подавил страх и приготовился к бою.

Круглая луна оскалилась острыми зубами.

На заднем сиденье машины Стэнли слегка прикорнул, и ему снились маленькие девочки. Эти очаровательные нимфетки карабкались по ступеням в свои спаленки, а он, неся дежурство у лестницы, наблюдал за ними, подглядывая, какие на них штанишки. Привычный сон, о котором он не собирался никому трепаться, даже в пьяном виде. Не то чтобы он стыдился — он точно знал, что за многими его коллегами водились и не такие грешки, а гораздо пикантнее. Просто это был его сон, и он не намеревался ни с кем им делиться.

Молодой офицер, служивший водителем у Гиссинга без малого полгода, ждал, пока старик не заснет покрепче. Тогда, и только тогда он мог бы рискнуть включить радио и послушать, с каким счетом сыграла его команда. Австралия скатилась вниз в отборочных матчах по крикету — вряд ли ей удалось улучшить счет в последней игре. Вот где настоящая карьера, думал он, сидя за рулем. Не то что теперешнее его занятие.

Оба, и водитель, и пассажир, погруженные в собственные думы, так и не заметили опасности. А Кровавая Башка теперь преследовал автомобиль гигантскими шагами, легко поспевая за ним, пока тот кружил по темной дороге.

Внезапно в нем вспыхнул гнев, и, зарычав, он выбежал с поля на асфальт.

Водитель резко крутанул руль, чтобы избежать столкновения с чем-то огромным, что выпрыгнуло прямо перед горящими фарами и завыло, как стая бешеных псов.

Машину занесло на мокрой дороге: левое крыло царапал кустарник, растущий вдоль обочины, ветви хлестали по ветровому стеклу, а машина не замедляла хода. На заднем сиденье Гиссинг свалился с лестницы, по которой карабкался, как раз в ту секунду, когда машина достигла конца зеленой изгороди и врезалась в кованые ворота. Гиссинга выбросило на переднее сиденье, и он остался невредим. От удара водитель мгновенно пробил лобовое стекло, и теперь его ноги дергались в конвульсиях прямо перед лицом Гиссинга.

А Кровавая Башка наблюдал с дороги за смертью металлической коробки. Визг и скрежет покореженного железа напугали его. Зато коробка теперь была мертва.

Он выждал из осторожности еще несколько минут, прежде чем приблизиться и понюхать смятое тело. Пахло приятно, даже ноздри защекотало, а источник этого запаха, коробкина кровь, сочилась тонкой струйкой из сломанного торса и растекалась по дороге. Удостоверившись, что с коробкой наверняка покончено, он подошел поближе.

Внутри был кто-то живой. Не сладкое детское мясо, которое он так любил, а всего-навсего жесткая мужская особь. На него уставилась комичная физиономия. Круглые глаза. Смотрят дико. Глупый рот открывается и закрывается, как у рыбы. Он пнул коробку, чтобы открыть ее, но когда это не сработало, просто выдернул дверцы. Потом вытащил из убежища скулящего человечка. И это представитель того вида, который его подчинил? Это перепуганное крошечное существо с дрожащими губами? Он рассмеялся в ответ на мольбу, затем перевернул Гиссинга вниз головой и подержал так за одну ногу. Он подождал, пока крики не стихнут, а потом нащупал между дергавшимися ножками признак мужского пола. Невелик. Совсем сжался от страха. Гиссинг лопотал без умолку — нес какую-то чушь. Единственное, что воспринимал Кровавая Башка, — это тот звук, который вырывался изо рта человека сейчас, пронзительный визг, всегда сопровождавший выхолащивание. Покончив с делом, он бросил Гиссинга возле машины.

Разбитый двигатель загорелся, Король почувствовал запах. В нем не было столько звериного, чтобы бояться огня. Он уважал огонь, да, но не боялся. Огонь был для него инструментом, которым он пользовался много раз: сжигал своих врагов, кремировал в их собственных постелях.

Сейчас он отошел от машины, когда пламя добралось до бензина и вспыхнуло до небес. Его окатило жаркой волной, опалившей шерсть на груди, но он как завороженный продолжал смотреть на пожар. Огонь пожирал кровь металлического зверя, пожирал Гиссинга и бежал по рекам бензина, как резвый пес, взявший след. Кровавая Башка наблюдал за происходящим, усваивая новый смертельный урок.