Читаем Монстры полностью

                 Они сходились в Академии                 От разных почестей пришедши                 Один как после эпидемии                 Другой как будто сумасшедший                 Один неправедн и неистов                 Другой исполнен внешне вежества                 Тот – морганистов-менделистов                 А этот – темного невежества                 Наследники                 Ты неправ! – говорил Вавилов                 А ты – фашист! – вопиял Лысенко                 Нет, ты неправ! – настаивал Вавилов                 А ты – убийца! и враг народа! – Лысенко вопиял                 Неправ, неправ ты! —                 Взять! взять его!

Нет, нет, я не хотел, не хотел, это кто-то другой, другой, это не я, я не хотел смерти его, я был просто прав, а он был неправ, неправ и возражал при этом еще, но я его не убивал, я просто был прав, а он сопротивлялся, но я не хотел, не хотел, я просто был прав, а он сопротивлялся, а я был прав

                 Тухачевский командарм                 Что твой конь в ночи поет?                 Спать нам бедным не дает —                 А берите его! —                 И даром                 Нам не нужен, Бог, прости!                 Сколько лет он, Боже Сил                 Смертю на себе носил                 Чтобы к месту привезти                 К сроку                 О чем, о чем мы говорили                 О чем сгорали до стыда                 Словно безмолвные стада                 Пока над нами камарилья                 Сталинская                 Огромной хищной птицей Ыбрать                 Летала и смотрела: выбрать                 Кого                 Следующего                 А мы говорили                 А мы сгорали                 Стада безмооолвныеее                 Ооорды безууумныеее                 Тучи безглаасныеее                 Камарииилья стааалинсккаяяя

Летала огромной страшной птицей Ыбрать и все смотрела вниз – выбрать кого бы ей следующего! – да мы перетерпим

                 Я проснулась, я встала неслышно                 Я к окну подошла как во сне                 Вижу – всюду как вечное Ышло                 Белым саваном выстелен снег                 Я упала на пол, зарыдала                 Залилася горючей слезой                 Ой ты, Алан Апо! ой ты Дала                 Забирай меня строгий конвой                 Я готова                 Я вышла – трава вся сырая                 Засыпанный листьями сад                 И в дальнем углу у сарая                 Зверька небольшого Мисад                 Нашла и в ладонях согрела                 И он вдруг усами порос                 Московского квазимингрела                 Да как закричит: Мипороооос!                 И исчез                 И трава                 Листья                 Сада                 Зверек небольшой                 Зверек Мипорос                 Яяя нашлааа                 Яяя согрееелааа                 Усааами порооос                 Мингрел квазимоскооовскииий                 Арааап петрооовскииий                 Еврееей рууускииий                 А всё вдруг как закричит: Мииипорооос!                 Мипорооос! Мипороооос!                 И исчезло                 Словно небесная Васына                 Я вышла в обмелевший сад                 На даче спят еще два сына                 И дочери на даче спят                 Все остальные – в небе спят                 Или в земле, сложивши крылья                 До времени – то камарилье                 Сталинской                 Благодаря

До срока в земле спят, а я иду поверх них в саду обмелевшем словно небесная Васына и чувствую, что где-то здесь на даче спят два сына и две дочери, а все остальные уже в небесах или до сроку в землю ушли благодаря сталинской камарилье, одна Я словно Васына небесная брожу в обмелевшем саду

                 Чую запах человечий                 Только что-то он невечен! —                 Так с усмешкой говорила                 За дверями заседая                 Сталинская камарилья                 Набрасываясь и съедая                 Следом                 Человека-то
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги