Читаем Монстры полностью

Многие уродцы сочетают черты уродства с немыслимыми чертами ослепительной красоты, что производит ошеломляющее впечатление

* * *

Должно заметить, что уродцы бывают весьма интересны, особенно с подветренной стороны, где просыхают пролежни и каверны, и под ярким солнцем смотрятся они просто как огромный кряжистый рельеф

* * *

Многие уродцы, по причине их многочисленности, в жизни и не видели ничего иного

* * *

Многие уродцы – это многие уродцы, и проблема их опознания и квалификации, а позднее и самоидентификации, безумно сложна по причине встроенности в нее самих порождающих систем уродства понятийных сеток

* * *

А в общем-то, уродцы – это все наши выдумки, как и, впрочем, – противоположное, соседствующее, превосходящее, предыдущее и завершающее

Зайчик

1995

Предуведомление

Здесь, увы, речь пойдет не о привычном нам и столь ласково желаемом нами зайчике – насельнике лугов, лесов или наших уютных клеточек, специально для него и с любовью соструганных, смастеренных. Жаль, но не про него. А как раз про прямопротивоположного, который сам порой нам служит клеткой, но не в прямом смысле, а метафорическом, порой мистическо-метафизическом. В общем, сами смотрите.

                 Когда мы зайчика купили                 Только                 Он белым был и нежным был                 Затем мы его долго били                 На нашем месте кто б не бил                 Его?!                 Не истерзал! не издевался!                 А он в ответ, злодей, кусался                 Двумя ядовитыми боковыми зубами                 И блестящим телом извивался                 Потом весь копотью покрылся                 И к небу словно столб из пыли                 Огненной                 Вокруг все завихряя взвился                 Неправильно мы, значит, били                 Его                 Не те заклинания произносили                 Не сковывающие, а высвобождающие                 Все наша неопытность и опережающая страсть

* * *

В общем-то, зайчиков на земле видимо-невидимо: зайчик ожидания, зайчик стилизации, зайчик промышленности и рынка, зайчик духовного отбегания, зайчик левой резьбы и т. д.

* * *

Но среди зайчиков есть как бы привилегированные, т. е. те, что при явлении внутреннего могут быть так же быстро объяты и снаружи, т. е. все время как бы находящиеся в мерцании, но и могущие одновременно стоять в сторонке, являя себя в целостности и наблюдать

* * *

Но в то же время зайчику иногда приписывают и лишнее, как например – изменение погоды, скрепление узами или трансцендентирование

                 Косматый заяц, словно лев                 Набросился вдруг на медведицу                 Она взревела и в Нередицу                 Помчалася обезумев                 И мрак спустился обливанн                 Жидкостно                 Кто там их встретил – Петр, Иван —                 Во мраке? —                 Да, важно

* * *

Черты зайцевидности замечались порой у явлений и сущностей, на первый взгляд, отстоящих почти на критическом расстоянии – у рогатых, например, у газообразных фракций, у захарьевцев и чегринцев, и некоторых других

* * *

Зайцеообразность не есть предмет предпочтения, но наоборот – ее собственного волевого избрания при мгновенной ответной как бы завороженности, зачарованности, а в иных случаях – победного как бы и зомбирования

* * *

На этом, конечно, не могут кончиться всевозможные спекуляции по поводу всех возможных модификаций так называемой мифологической мыслеформы «зайчик»

* * *

При первом же манипулятивно-операциональном обращении к мыслеформе ЗАЙЦ, мы, отбросив пропедевтическое З и кодическое Ц, получаем АЙ во всех обволакивающих смыслах

Что я знал и видел

1995

Предуведомление

Все мной знаемое и видимое становится к области сказочного и необыкновенного. А что писать об обыкновенном? Это все знают и видят. А то, что я видел и знал, здесь поведанное, вполне возможно и недоступно видению и знанию даже моему. Ну и что? Я же не о доказательствах, а о фактах.

                 Я рассказал бы вам о многом                 И как пастух спасал овец                 Как волк кусал родную ногу                 И откусивши наконец                 Ушел на волю из капкана                 И про лягушек в молоке                 И про совсем невдалеке                 От них                 Шуткующего пеликана                 Даже про Албыбо Жемой                 Я рассказал бы! Боже мой                 Сколько бы рассказал всего                 Я видел как козел и щука                 Тюки таскали на горбу                 Как обезьяняя наука                 Не шла им впрок и как в гробу                 Плыл бакалейщик молодой                 И как седою бородой                 Пытались это все оправдать                 И оправдали
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги

Жених
Жених

Волей случая Игорь оказывается перенесён из нашего мира в один из миров, занятых эльфами. Эльфы необычные для любителя ролевых игр, но его жизнь у них началась стандартно. Любовь к красавице-принцессе, магия, интриги и война, от которой приходится спасаться в родной мир. Вот только ушёл он в него не с одной невестой, а со всеми, кого удалось спасти. У Игоря есть магия, много золота, уши, в два раза длиннее обычных, и эльфы, о которых нужно заботиться, и при этом не попасться ищущим его агентам ФСБ и десятка других секретных служб. Мир эльфов не отпускает беглецов, внося в их жизнь волнующее разнообразие смертельных опасностей и приключений.

Елена Андреевна Одинокова , Юлия Шолох , Александр Сергеевич Пушкин , Геннадий Владимирович Ищенко , Надежда Тэффи

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Проза / Классическая проза / Попаданцы