Солнце опускалось в море за бортом «Антуана-Генри». Четырнадцать усталых живых охотников сидели на палубе неровным полукругом и наслаждались золотыми лучами перед закатом. Гранта Джефферсона выудили, и он сидел так далеко от меня, как только мог. Из ноздрей у него торчали огромные ватные тампоны. Недовольный Харбингер пообещал нам двоим хороший разговор. Не то, чтобы я слишком ждал этого разговора. По его итогам и на кислород из этой лавочки отправиться можно.

Джулия переписала ценный груз. Все картины на месте. Её так и отыскали над контейнером. Я не то, чтобы фанат новомодного французского искусства. Для меня это всё бессмысленные цветные кляксы. А вот рассказ про меня и её парня Джулию точно огорчил. Чем-то её взгляд напомнил мне то, как она смотрела на первого вампира когда примеривалась забить кол ему в сердце.

Экипаж, охрана и французские охотники по головам с бумагами сошлись. Пробы генетического материала отправятся в лаборатории федералов в общем зачёте с документами на заветный «Пафф». Вместе с миллионным французским контрактом — очень прибыльный день.

Но у всего есть цена

Тело Иеремии Робертса лежало на холодном металле палубы в расстёгнутом мешке для трупов. Защитный воротник его брони вырвали с мясом. И никакой аккуратной парочки следов от клыков. Это не кино. Шею вскрыли полностью. Большой кусок плоти вырвали от трахеи до позвоночника.

Команда Буна стояла рядом с телом. Это их человек, их ответственность. Остальные просто смотрели. Проповедник сказал последние слова. Прозвище бойца целиком соответствовало его прошлой работе. Прощальная церемония охотников на море, такая же святая, как и в любой церкви на суше.

— Он был храбрейшим из нас всех. Таким храбрым, что другие люди называли его сумасшедшим. Но мы — никогда. Мы понимали и любили его за этот талант. Джерри не боялся ни человека на Земле, ни чудовищ в пучинах Ада. Я жив благодаря ему. Наша команда жива благодаря ему. И сегодня не первый раз, когда это так. Но первый раз, когда его удача иссякла. Нет большей любви, чем отдать жизнь за друзей своих. Мой друг. Наш друг. Покойся с миром, пока мы не встретимся снова, уже в лучшем из миров. Аминь.

— Аминь, — хором повторила команда.

Бун шагнул вперёд. На его лице остались две светлых полоски там, где по грязи пробежали слёзы. Он посмотрел на покойного товарища и медленно опустился рядом.

— Я подвёл тебя, Джерри. Извини. Мы ещё встретимся, — он прикоснулся к телу.

Я знал, что будет дальше. Мне пришлось отвернуться. Нож Буна покидал ножны целую вечность. Робертса укусил вампир. Тут без вариантов.

Когда Бун закончил, мы помогли ему встать. Он почистил клинок ветошью. Проповедник застегнул мешок над безголовым телом. Похороны закончились.

<p><strong>Глава 10</strong></p>

Харбингер позвал меня в грузовой трюм. На сухогрузе к тому времени остался минимальный экипаж. Вертолётом эвакуировали большинство раненых. «Идеальная ошибка» вернулась за остальными и снаряжением.

Просто удивительно, что экипаж судёнышка честно оставался рядом до последнего. Харбингер заплатил им ещё двадцать косарей премии за молчание. Ну, если им не хочется полуночного визита сердитых правительственных агентов по совершенно новому для них поводу. С нашей премией за выполненный заказ такая щедрость не проблема.

И разумеется, экипаж получил визитную карточку со всеми контактными данными — на случай новой проблемы с монстрами. Да, нам затруднительно давать рекламу в газетах, но всегда можно положиться на звонки друзей.

Представители французов уже вылетели за ценным грузом. Остальную часть нашей контрактной выплаты переведут, когда эвакуируют ценности. Поэтому наш вертолёт скоро прилетит снова.

Я ковылял по лестнице в центральный трюм. Каждый шаг резонировал гулким эхо в огромном стальном отсеке. Меня парализовало. Я тонул, меня били, расстреляли из моего собственного ружья, ещё разок частично парализовали и душили. Я хотел есть, устал и переживал за пару любимых стволов. Если кто-то и заслуживал место на этом вертолёте, так это я. Но похоже, что только после разговора по душам с Харбингером. Дурной знак. Даже Гранта просто отправили домой чинить нос и зубы, и всё.

Эрл Харбингер, Сэм Хэвен, Майло Андерсон и Джулия Шеклфорд стояли перед огромным контейнером. Сорокафутовое оранжевое чудовище из тех, что краном разгружают с борта прямо на прицеп или железнодорожную платформу. Четверо опытных бойцов смотрели вглубь контейнера, за распахнутые металлические двери.

— Эй, — сказал я на подходе. Меня, конечно же, и так слышали. Но что ещё тут можно сказать, я так и не придумал. Ко мне никто даже не повернулся. Джулия скрестила руки на груди и выглядела довольно сердитой. Харбингер указал внутрь контейнера.

— Что скажешь, Питт? — он посветил туда же фонариком. Семь деревянных ящиков. Длинные, глубокие. Человек поместится. Я шагнул внутрь чуть склонив голову и достал свой фонарик. Воздух затхлый. Крышки с ящиков сняли. Внутри только грязь. Я потрогал её рукой. Густой чёрный суглинок. Белый песок. Красная глина, почти как в Алабаме.