Читаем Молот и крест полностью

Годвин уже выкрикивал приказы, вызывал остальных рабов, велел привести лошадь, подать рог, приказал поднять небольшой отряд призванных на военную службу фрименов. Мерла распрямился, медленно подошел к юго-западному углу стены, задумчиво и внимательно всмотрелся в море. Снова небо ненадолго расчистилось, и на несколько мгновений он смог ясно видеть. Он смотрел на волны, на мутную желтую линию в ста ярдах от берега, которая обозначает длинную, длинную мель, намытую приливами; мель идет во всю длину этого пустынного, лишенного гаваней, промываемого волнами и продуваемого ветрами английского берега. Раб подбросил в воздух горсточку мха, вырванного из щели в стене, и посмотрел, как он летит. На его озабоченном лице появилась мрачная невеселая улыбка.

Эти викинги могут быть великими моряками. Но они оказались в опасном месте, у подветренного берега, когда дует создатель вдов. Если только ветер не стихнет или не придут на помощь их языческие боги из Валгаллы, у них нет ни одного шанса. Никогда больше не увидят они свою Ютландию или Вик.

* * *

Два часа спустя сотня людей толпилась на берегу южнее мыса, в северном конце длинной береговой полосы, уходящей вниз к Сперну и устью Хамбера. Эти люди вооружены: кожаные куртки и шапки, копья, деревянные щиты, широкие топоры, какими они придают форму своим лодкам и рубят дома. Кое у кого саксы, короткие рубящие мечи, от которых получил свое название народ саксов. Только у Годвина металлический шлем и кольчуга, на поясе широкий меч с медной рукоятью. В обычных условиях эти люди, береговая стража из Бридлингтона, не стояли бы на берегу, ожидая профессиональных воинов из Норвегии или Дании. Они скорее укрылись бы, взяв с собой жен и что можно из добра. И ждали бы конных рекрутов, отряды танов из Нортумбрии; это они должны сражаться, за это танам и даются поместья и дома. А они бы ждали в надежде напасть на уже побежденного врага и принять участие в дележе добычи. Но с Окли, четырнадцать лет назад, у англичан такой возможности не было. Да и тогда это происходило на юге, в другом королевстве, в Вессексе, где может случиться что угодно.

Тем не менее люди следили за кноррами в море без тревоги, даже весело. Почти все они рыбаки и хорошо знают Северное море. Самые опасные в мире воды, с их отмелями и бурями, с чудовищными приливами и неожиданными течениями. По мере того как светлело и корабли викингов безжалостно гнало все ближе к берегу, до всех начинало доходить то, что давно понял Мерла: викинги обречены. Вопрос в том, что они предпримут сейчас. И произойдет ли крушение до того, как прибудут конные рекруты, вызванные Годвином, в своих доспехах, разноцветных плащах и с мечами с золочеными рукоятями. Общее мнение было таково, что после их прибытия никакой надежды на добычу не будет. Разве что отметить это место и потом тайно попытать счастья с крюками... Люди негромко разговаривали, иногда слышался смех.

– Видишь, – говорил управляющий деревушки Годвину в переднем ряду, – ветер северо-восточный. Если они поднимут парус, смогут плыть на запад, север или юг. – Он быстро начал чертить на влажном песке у ног. – Если пойдет на запад, столкнется с нами. Если повернет на север, упрется в мыс. Заметь, что если ему удастся миновать мыс, перед ним будет открыта дорога на северо-запад до Кливленда. Поэтому он и начал уже час назад пытаться повернуть. Еще на несколько сот ярдов мористее, и он был бы свободен. Но мы знаем то, чего не знают они: здесь течение. Очень сильное течение, идет вниз мимо мыса. Им все равно, чем грести: веслами или своими... – Он смолк, не зная, можно ли решиться на такую фамильярность.

– Почему он не идет на юг? – спросил Годвин.

– Пойдет. Он попробовал повороты, попробовал сдержать корабль морским якорем. Я думаю, что тот, кто у них старший, они его называют ярл, он знает, что его люди измучены. Тяжелая у них была ночь. И какой шок испытали они утром, увидев берег. – Управляющий покачал головой с профессиональным сочувствием.

– Не такие уж они великие моряки, – удовлетворенно сказал Годвин. – И Бог против них, грязных язычников, осквернителей церквей.

Возбужденные восклицая не дали управляющему ответить. Говорившие повернулись.

На дороге за линией прилива спешивался десяток всадников. Рекруты? – подумал Годвин. Таны из Беверли? Нет, они не могли прибыть так быстро. Сейчас они еще только седлают своих лошадей. Тот, что впереди, благородный. Рослый, дородный, светлые волосы, ярко-голубые глаза; у него осанка человека, который никогда не пахал и не мотыжил землю. Под дорогой алой шляпой, на пряжках и на рукояти оружия сверкает золото. За ним очень на него похожий, но меньше ростом человек – очевидно, сын. А по другую сторону еще один молодой человек, высокий, с прямой спиной воина. Но смуглый и одетый бедно, в рубашке и шерстяных брюках. Конюхи держат лошадей полудесятка вооруженных уверенных людей – конечно, свита богатого тана.

Передний незнакомец поднял пустую руку.

– Вы меня не знаете, – сказал он. – Я Вульфгар. Тан короля восточных англов Эдмунда.