Читаем Молох (СИ) полностью

Нужду здесь справляли без стеснения, на глазах у всех, но для вновь прибывших это было неожиданным сюрпризом. Найдя глазами Веру и Лёню, которые помахали Саше, она немного успокоилась. Уже не так страшно. Уже можно и пережить. В сущности, кому она тут нужна. Каждый в очереди был занят своими мыслями. Посматривая в чернеющий провал, она добралась до выступа и, сев на нагретый чужими телами камень, попыталась расслабиться.

Возвышаясь над очередью из людей, рассматривающих пропасть и пол под ногами, она на миг почувствовала себя императрицей на троне ветшающего подземного государства. С прямой спиной встав и завязав брюки, она неторопливо прошла вдоль очереди, представляя как пожимает руки придворным и благодарит их за хорошую службу. Как дамы в бедных платьях вышагивают перед ней книксен, а мужчины с лысинами вместо париков склоняют в почтении головы. Ее Величество Александра I, последняя Императрица в изгнании со своими подданными. Лица людей казались ей теперь уже не такими чуждыми и враждебными, а, скорее, измученными и уже какими-то родными и знакомыми.

“Теперь не нужно никуда бежать, — подумала Саша. — Я дома. Здесь я и останусь. Где нет ни воров, ни лжецов, потому что нечего тут красть и лгать нет необходимости.”

Она подошла к ожидающим ее соседям. Взяв Лёню под локоть с другой стороны, улыбнувшись, оглядела пещеры и с чувством прочла слова поэтессы:

— Нет, и не под чуждым небосводом, и не под защитой чуждых крыл, я была тогда с моим народом. Там, где мой народ, к несчастью, был.

— О, Сашенька, давно эти стены не слышали стихов, — расстрогалась Вера, когда они направились к рыбачьему озеру, — ты, умница, но не теряй надежды, ты еще сможешь выбраться отсюда.

— Возможно, я уже и не хочу. — Призналась Саша.

— Это в тебе говорит человек, уставший от неудач и падений. И тебе кажется, что, ты уже готова жить на самом дне, лишь бы не подниматься и не упасть вновь. Готова лежать, чтобы не идти к новому разочарованию. Но вечная правда жизни, которую понимаешь лишь прожив ее, в том, что мы живем лишь тогда, когда делаем выбор: куда нам дальше идти.

— Дальше идти умываться, — ответил за Сашу Леонид, — Потом пить воду. Нужно сделать не меньше десяти глотков. А потом идти на работу.

— Что за работа? — Всего лишь месяц назад она бы представила белую рубашку и окно кассы, но здесь это слово могло означать что угодно.

Сняв брюки и обмыв в общей луже шею, ноги, руки и подмышки, Саша вышла на берег и натянула одежду. Чище она не стала, но какое-то ощущение свежести все же появилось.

— Распределяющие сейчас Фефел и Богдан. Кого отправляют на лесопилку, кого на рыбалку, бывает на ферму рабочие нужны, но сейчас не сезон. Остальных в шахту. Там работа тяжелая, и бывают обвалы. — Объясняла Вера, попутно показывая, из каких ручьев, бегущих со стен можно пить. Вода была холодная, в нескольких ключах солоноватая, и в одном сладкая со странным привкусом. — Может, и еще где-то люди нужны, на варке, на стройке, наверху скажут. Раньше-то я часто там бывала, но как с Лёней стала ходить, то только в шахту. Плохо ему наверху, да и нет там от него никакого толку. А в галитовой шахте у него важная работа, он за качеством следит, на это у него глаз намётан и спина крепкая.

Наконец все трое отправились в большую пещеру, где вчера спускали бочку с едой. В этот раз бочка была перевернута дном вверх, а с потолка через потолочное окно лился светло-серый лучик рассвета, принося с собой свежий воздух и запах росы.

Над бочкой стояли двое крепких мужчин, из тех, что имели право подходить к еде в первую очередь. Положив на деревянное донышко обрывок бумаги, они ставили угольком палочки по числу людей напротив нескольких записанных слов. Пять палочек — и зачеркивали, таким образом следили лишь за количеством работников, без имён.

Вера дождалась очереди и подтолкнув Лёню сообщила, что они как обычно идут в шахту. Мужчина, не поднимая головы от бумаги, поставил две палочки.

— Я хочу попасть на лесозаготовку. — Уверенно сообщила Саша, когда настал ее черед. Оба распределяющих оглядели ее с ног до головы и тот, что с бородой и со сломанной душкой очков в нагрудном кармане, ответил:

— Слишком тощая, ты мало нарубишь. У нас будут проблемы.

— Я уже была на заготовке, и могу нарубить много дров, знаю чем отличается ольха от… от других деревьев. Запишите меня в лес. — Настаивала на своем Саша.

— В шахту. — Отрезал второй и выкрикнул кому-то за Сашиной спиной. — Ворчун! Забери ее, будет у вас за светлячка, худенькая, везде пролезет.

Женщина позади Саши грубовато оттеснила ее от бочки и, вручив каждому распределяющему по крупному помидору, сообщила, что хочет попасть на озеро.

Медленно удаляясь от освещенного центра пещеры за Верой и Лёней, Саша окончательно поникла, осознав, что яблоки завернутые в бумагу, и которыми она так рада была завтракать и самозабвенно делиться с хорошими людьми, предназначались для оплаты ее выхода из пещеры.

Опустив голову, она брела за остальными, коря себя и жалея, пока путь ей не преградил мужчина с большим животом.