— Уфалла, ты в гневе удивительно похож на одного засранца, тот тоже был вежлив до последнего как французский президент, а потом из него как по кнопке "Пуск" начинала литься отборная брань из трехэтажных слов. Может, стоит сначала надрать тебе зад, а потом перейдем к тому, зачем я здесь.

Не дожидаясь противника, Анхель бросился на него и попытался вцепиться в его шею, но под темной водолазкой оказался слой металла из тонких кольчужных колец, покрывавших его торс и шею до подбородка.

— Что за…

Анхел сплюнул кровь в раскрытую дверь, когда получил в челюсть удар, сравнимый с падением со второго этажа.

Сломанная кость тут же начала срастаться, а во рту появился вкус металла.

— Знал, что ты мне понравишься, ты похож на меня. Сначала целишься в шею, а не в глаза, как другие. — Мужчина, провел рукой, поправив, ворот водолазки, и наклонился, раскрыв свою сумку. — Даешь жертве время осознать, кто ее убивает. Ты прирожденный асассин, не солдат. Тебе не место в рядах Кардинала.

Анхель вправил челюсть рукой и бесшумно вытянул ремень из джинс, обмотав его вокруг ладоней, чтобы получилась удавка.

— Ты хочешь меня задушить? Мне не нужен воздух. — Противник оглянулся, ухмыляясь, и достал из сумки полиэтиленовый пакет с пачкой глянцевых фотографий. На фотоснимках Анхель успел рассмотреть обезглавленные тела женщин и мужчин. Люди. Инфирматы. Даже вампиры с обглоданными шеями, обескровленные и без голов.

— Ублюдок, что тебе нужно?

Анхель попытался накинуть удавку на врага, но тот просто вырвал один ее конец из его рук и с силой дернул вниз. Парень упал в ноги, но вместо того, чтобы отползти, снова схватился за ремень.

— Хочу поговорить, — устало ответил вампир. — Ты меня не знаешь, не пытайся дерзить и слушай.

— Мои друзья будут искать меня. Уже ищут.

Анхель незаметно продел ремень сквозь поручень у откидной ступеньки и схватился за него левой рукой, чтобы опереться. Длину ремня он затянул на запястье и крепко сжал, зафиксировав свою руку на поручне.

Правой рукой Анхель принялся вальяжно расправлять удавку, будто готовясь сново напасть, когда слова иссякнут.

— Это те друзья, с которыми ты сел в поезд? Один из них за умеренную плату согласился отвести тебя в последний вагон, чтобы мы могли поговорить с глазу на глаз. Я бы не ставил все на эту дружбу. Поговорим лучше о твоей матери. Смотри, вот тут у меня фотки, которые ее бы сильно расстроили…

Не успел он договорить, как Анхель схватился за его щиколотку и, крепко сжав ремень, продетый сквозь поручень выпрыгнул из вагона, протащив злодея за собой в открытую дверь. Повиснув на ремне и царапая ногами гравий на отсыпях, он разорвал кроссовки, в кровь содрал ступни и поломал пальцы на ногах. Мысли путались от свиста воздуха и бьющего по ушам стука металлических колес о рельсы. Зато противник, барахтающийся, удерживаясь за Анхеля, несколько раз приложился коленом к подвижной части состава и, в конце концов, отцепился. Гавнюк предпочел многочисленные переломы от падения, а не быть намотанным на колесо.

Анхель, кряхтя, втянул себя в вагон и осмотрел свои ноги. Запястье было сломано, но оно спасло ему жизнь. Кроссовки полетели в дверной проем, и следом полетела раскрытая сумка с фотками, молотком и щипцами, от которых Анхеля передернуло, как от удара током. Избавившись от вещей вампира, парень, хромая босиком и оставляя позади себя кровавый след, направился в купе.

Врать не пришлось. Он рассказал товарищам все, как было на самом деле. Настроение поменялось, и допив остатки крови для восстановления, Анхель завалился на койку. Слова убийцы о том, что кто-то из новых друзей предал его, больно жгли изнутри. Он не упомянул об этом, но твердо решил, покинуть попутчиков после встречи с Кардиналом, которая должна была состояться уже через несколько часов.

Глава 9. Светлячок в каменной шахте

Проснулась она от голода в темноте. В желудке нестерпимо резали Сашу изнутри желудочный сок и перезрелый помидор, съеденный накануне вечером. Шея под волосами была мокрой от пота, зато спать было тепло и немного душно. Прислушавшись, она не уловила отголосков дыхания рядом, и на ощупь, по стеночке добравшись до соседнего тюфяка, поняла, что он пуст. Поверх соломы лежала только какая-то тряпочка.

Повязав холщовый мешок на поясе, Александра выудила из него последнее яблоко и с сожалением съела. Выбравшись по памяти из спального угла, она поторопилась найти освещенный коридор и пошла по звуку.

Люди стояли в очереди в туалет, шаркая ногами в ботинках на босу ногу или почесывая помятые лица. Пристроившись в хвост очереди за двумя шептавшимися женщинами, Саша постаралась не подслушивать, хотя те лишь обсуждали свои болячки и делились страхами.