— Нет, они закопали-закопали! — Взвился Леня, закрывая уши руками от продолжающегося лязга. — Они в другом лесу! Не стучи, не стучи, не стучи! Не стучи, не в том лесу! — Л"eня забился головой в угол, хлопая ладошками по ушам и заскреб по полу голыми пятками, в комок сбивая одеяло. Заспанная Вера с болезненным выдохом слезла с соломы и, перебравшись на соседнюю кровать, обхватила его за плечи, запирая в замке крепких рук. С трудом оторвав его покрасневший лоб от угла, который Л"eня уже готов был рыть носом, она прижала его уши своими руками и притянула взъерошенную голову к пышной груди.

— Тише, мыши, кот на крыше. А не то, он вас услышит, — покачиваясь, зашуршала она скороговорку над затихающей головой мальчика. Стук прекратился так же внезапно, как и начался, но раздражающий звук еще долго эхом бился в Сашиной голове, пока она засыпала, кутаясь в одеяло, пытаясь не дышать зловонием исходившим от соломенной кровати.

Глава 8. Неожиданная компания

Тяжелая дубовая дверь архива Бундестага с шумом захлопнулась за спиной, и Анхель поспешил убраться подальше от рамок металлодетектора и охранника с тепловизором. Техника без труда определяла инфирматов, части тела у которых нагревались неравномерно.

Три скромных листа с гербом Министерства обороны республики он машинально свернул в несколько раз и спрятал во внутренний карман новой зеленой куртки. Серая и депрессивная улица поглотила его ссутуленную фигуру в капюшоне, а толпа спешащих по своим делам людей закрыла молодого человека от любопытных. Смешавшись с группой студентов из Академии Аденауэра, он прошел с ними до парка Тиргартен в центре Берлина и, свернув в редеющий подлесок, растворился в скудной зелени деревьев.

Если верить архивной справке, которую в короткие сроки помог сделать напуганный визитом нелюдя архивариус, прадед Анхеля был участником Второй мировой и значился в списках награжденных медалью, что помогло быстро отыскать соответствие по фамилии матери.

Однако следы других родственников, увы, вели только на разные кладбища и погосты, и лишь один недостоверный источник оставлял надежду хоть кого-то найти. Дорога предстояла неожиданно долгая — в стан врага, где располагались архивы другой стороны этого военного конфликта. Похоже, единственный выживший родственник Анхеля был предателем Родины и бежал от правосудия. У этого старика могла там остаться семья.

“Что ж, тогда они не будут сильно разочарованы во мне, — подумал он, проходя мимо болтающих по утрам пенсионеров с газетами и шахматами в парке, — к тому же мне пора двигаться дальше. Европа определенно не то место, где я бы хотел остаться и жить.”

Из-под заголовка газетной передовицы в дрожащих руках почтенного гражданина, на него взирал зловещий силуэт мужчины с лицом закрытым платком. “Четверо изуродованы на причале в Регенсбурге. Убийца вновь скрылся!”

Анхель размял мышцы плеч, сбрасывая накатившее напряжение, и постарался переключиться на планирование дальнейших шагов: отправиться в отель, забрать вещи, купить билет на поезд до Кёнигсберга, оттуда полетит самолетом.

С ночи Анхель не был голоден и хорошо провел время в заведении для свингеров, где часто можно было встретить смешанные пары людей и вампиров. Стареющие извращенцы хорошо шли на контакт с незнакомцами и всегда охотно платили кровью за секс, но Анхель никогда не давал к себе прикасаться, он разрешал только смотреть.

Его окрепшее загорелое тело, покрытое естественной мускулатурой и легким выцветшим на солнце пушком, давало ему две пинты в неделю или около того. К тому же пить из бокала нравилось ему больше, чем касаться ртом немытой кожи какого-нибудь проходимца.

Добравшись до вокзала, он взял билет в последнее оставшееся купе и устроился в углу на рюкзаке. Поезд прибывал через пятнадцать минут, и Анхель без особого интереса принялся рассматривать пассажиров, толпящихся у выхода на перрон.

Трое хорошо одетых и надушенных путешественников привлекли его внимание: статные мужчины разного возраста в костюмах с шейными платками и кожаными чемоданами с инициалами на них. Наметанный глаз воришки сразу же отметил их беспечность в отношении пухлых от наличности портмоне. Впрочем, Анхель всегда следовал правилу: не красть в ограниченных пространствах. Поэтому на случайный взгляд хорошо одетого парня он вежливо улыбнулся в ответ и поспешил поскорее отвести глаза.

Недостатка в наличных не было, Анхелю хватало на дорогу, а финансы он поправит уже в другой стране.

Загрузившись в поезд, он первым делом изучил маршрут и время на остановках в польских городах. За сорок минут можно прогуляться по двум-трем улицам. А к середине ночи он уже будет на месте. Вопрос с гостиницей в Кенигсберге еще был открыт, хотя это было не к спеху.

Отворив дверь своего купе, он немного удивился, признав в своих попутчиках тех ряженых с вокзала, а в ответ был встречен невероятно радушным приглашением: