– И потом, сегодня, – прошептал Неждали как бы невзначай, – его убьют.

– Как? – она очнулась – Пятьсот лет охотились понарошку, а сегодня – убьют? Что ты говоришь, я ведь знаю, как это делается! Слевз вернется, разведет руками, скажет: «Как ни странно – не убил!» Ему присвоят звание Героический Попытчик, и начнется праздник с кострами, танцами и подскоками. Праздник просто так! Он даже называется – Праздник Очередной Неудачи. Понимаешь, Очередной!

Неждали сначала ничего не ответил. Потом скинул лоскутик.

– Сегодня – убьют. Сегодня – обязательно. Потому что больше трехсот лет время, как правило, не длится. А у вас, вон уже сколько – пятьсот! И потом, – он печально прищурил глаза, – сегодня на небе собираются какие-то странные тучи. С дождем.

Конец истории

1

Сошедший с ума Слевз метался от дерева к дереву, падал и прятал лицо в листве. Закрывал руками. Может, он и не сходил с ума, а просто заболел, забредил, но слова, которые он выкрикивал, можно было приписать только человеку с сильно развитой придремотой умственной части головы: «Сильней попыток носорогов бежать за утренней зарей… Мы пылью чествуем дороги и рубим дерево корой… Листвой, а на крышу, кто бы понимал! И завтра… Закройте все листвой, какого лешего! В заключение хотелось бы… Дверь откроет кто-нибудь?»

Так он кричал и, в жару, носился по глухому лесу, выйти из которого было уже невозможно. Не потому, что неизвестна дорога или нет сил, а потому что ничто не звало обратно. Не было теперь ни прошлого, ни будущего, а только – смутная память их существования. Но и она разбивалась вдребезги при виде равнодушных стволов хвойных и лиственных деревьев. Черных деревьев, поросших мхом с южной стороны. Стемнело.

Слевз споткнулся о какую-то паутинку и упал на землю. Он лежал и, широко распахнув глаза, рассматривал непонятно почему остановившегося муравья. Еще раз стемнело. И еще раз.

Потом ветер разогнал тучи, и неподвижно лежащего охотника, поэта, воспевающего любовь и носорогов, осветили взошедшая над холмами луна и тоненький, как волосочек, оранжевый месяц. Света было недостаточно, поэтому им помогало солнце. Только его было плохо видно, так как Солнце – это звезда, а звезды находятся за сотни динозавренных позвоночников от нашей планеты.

Слевз встал. Посмотрев на небесные светила, он спокойно, быстрым шагом пошел к тому месту, откуда начался его бег, остановился и долго не опускал глаз к земле. Смотрел вверх или в стороны.

Под его ногами, мирно и неестественно раскинув копыта и уши, лежал труп Доисторического Лося. На голове у него красовались широкие рога, а в боку – острые стрелы. Числом – три.

2

На Главной Опушке начинался пятисотый ежегодный праздник Очередной Неудачи.

О девочке уже никто не вспоминал, а отсутствие охотника объясняли тем, что он, видимо, маленько заблудился и подойдет позже. Решили начинать.

Тысячи фонариков, сделанных из Подручных Материалов и Чего Попало, осветили Опушку. Каждый держал их по нескольку штук, и каждый сам был как фонарик. Люди улыбались, кивали знакомым, насвистывали любимые песенки, даже залезали друг другу на плечи, а кто мог – разумеется, на голову.

Так наступила самая настоящая полночь, и на Говорительный Пень взобрался Луненадо.

– Эх! – сказал он так, чтобы все слышали. – Эх, ну и ночка, дорогие братья и сестры. Эх, повеселимся с подскоками!

Услышав про подскоки, все захлопали, заподбрасывали друг друга в воздух, а Луненадо, очень этим обрадованный, продолжил:

– Пятьсот лет – это вам не шмык-дрык, не тык-бык, не бук– хрюк! Пятьсот лет – это очень даже крупная дата! И не беда, что на этот раз ничего не вышло, выйдет в другой! Главное, что мы вместе, что нам весело и что скоро будет веселье с подскоками! Люди закричали еще громче. – Но, – вождь улыбнулся, – перед тем как начать веселиться, отдадим должное нашему Героическому Попытчику, нашему поэту! Все поняли, что сейчас будут стихи. Под общие возгласы равнодушного, почти воинственного одобрения к Говорительному Пню подбежал Тактих. Он достал лоскутик со стихами и задекламировал с выражением что-то из раннего Слевза:

Все захихикали, но не очень, так как давно знали о неудавшемся романе охотника и дочери вождя. Культурная часть была окончена, и наступал сам праздник, большой, веселый – с фонариками. Еще мгновение, и в полной тишине будет сделан первый подскок. Его совершит сам Луненадо. Еще чуть-чуть и…

3