– Да я здесь вообще молодею, – сказал дедушка, – практически как в госпитале. Я тебе не рассказывал? Лежал вот практически так же в коридоре, только вдобавок еще с одним солдатом на кровати. И представляешь: кровать сама по себе узкая, обычная, там и одному-то не повернуться, а этот солдат стал мне две трети уступать. Как лейтенанту. Я говорю: «Слушай, в больнице все равны! Забирай половину!» А он мне: «Есть!» – и ни с места. Видно, кто-то из офицеров напугал его на передовой.

С лучезарной улыбкой дедушка уставился на Лику. Она не могла не улыбнуться. И, словно ревнуя к тому, что внучка пришла не к нему, старик с соседней койки строго поинтересовался:

– На каком фронте воевал?

Дедушка ответил нехотя:

– На Белорусском.

– Брест, Минск?

– Борисов.

– Ранение?

– Нет. От тифа чуть не помер.

Подошли нянечки и увезли старика. Может, «на процедуры», может, в палату, может, еще куда-то. Ни они не сказали, ни он не спросил. Просто подошли и увезли. Словно время пришло.

Лика удивилась:

– Ты разве тифом болел?

– Нет, конечно.

– Ты же сказал: «От тифа чуть не помер».

– Ну, заболел бы – помер.

И расплылся в улыбке, довольный своей шуткой.

А потом еще час Лика ждала главного врача. Она знала, что после посещения больного все должны идти к нему и спрашивать: «Доктор, ну как?» Так делал дедушка, когда болела бабушка, так делал папа, когда болела мама. Без этого было никак нельзя. И Лика тоже пошла.

Она ждала своей очереди, сидела, ходила по коридору, рассматривала стенды. Черно-белый, молодой еще главврач широко улыбался ей с пожелтевшей, пришпиленной к холсту газеты. А вот он же, но уже старый и цветной стоял с коллегами на фоне больницы. Шли годы, люди заходили и выходили из кабинета, а он получал ученые степени, лысел, писал статьи и набирался мудрости. Вместе с последним человеком в очереди закончилось знакомство Лики с его карьерой. Она зашла в кабинет, аккуратно прикрыла дверь. После коридора здесь было светло, белоснежный халат главврача сиял в лучах заката.

Лика стала расспрашивать про дедушку, стараясь казаться осведомленной в вопросах медицины. Спрашивала про давление, про «общее состояние» и даже про «перспективы». Но врач словно не понимал ее. То есть про давление и «перспективы» он понимал, даже понял, о каком больном идет речь, – он не понял, почему про все это спрашивает такая маленькая девочка.

– Скажи, пожалуйста, где твои родители? Почему прислали тебя?

– Они по работе уехали. Вы мне скажите все, что нужно.

Врач встал, снял халат. Начал собираться.

– Ничего не нужно, лечим.

– А что ему можно приносить?

– Все. Все, что он обычно в жизни ест. Это же сердце, а не пищевое отравление.

– А что нужно, чтобы его в палату перевели?.. Я имею в виду… дополнительно?

– Кто тебя так спрашивать научил? Взрослые? Дополнительно нужно, чтобы нам дополнительный корпус, наконец, построили… Ничего не нужно… Все нормально, девочка, не волнуйся. Никакой угрозы особо нет, просто возраст. Бывает. Но, конечно, родителям лучше вернуться. Ты еще маленькая совсем.

Они стояли на пороге, врач словно выпроваживал ее. Лика вышла, он запер дверь на ключ.

– Я не маленькая. Я могу за ним ухаживать.

– Ухаживать… Можешь. Ладно, все нормально. Инсульта, как говориться, не было, и слава богу.

6

Пятое апреля, пятнадцать градусов! День тянется, долгий и счастливый. Сядешь на скамейку, солнце, не торопясь, тебя согреет, потом испечет. И вот сны уже какие-то успели присниться, а прошло… пять минут! Да даже если пять дней пройдет, это будет только середина апреля. А первое июня, за чертой которого настоящее, бесконечное лето, еще так далеко!

До репетиции оставалось время. Елена с Ликой сидели на широченном подоконнике в коридоре около гримерки и сосредоточенно смотрели друг на друга.

– Хрррр, – хрюкнула Лика. Получилось в точности, как у свиньи, не отличишь.

– Хрррр, – попыталась повторить Елена.

Лика помотала головой: «Нет, не то, не похоже!»

– Хрррр, – ну вот, это же просто.

– Хрррр, – не успокаивалась Елена, – как ты это делаешь? Куда язык надо?

– Сек…хрхрр…реет!

Мимо степенно прошла Анна Николаевна. «Девчонки» поздоровались. Но как только она скрылась, Лика проникновенно квакнула.

– Куаааааааа, – и это было так похоже, что если закрыть глаза и представить жабу, то – да, точно, вот такая она, жаба.

– Квааааааа, – попробовала повторить Елена.

– Куааааааа, – торжествовала Лика, – сначала в образ войдите, а потом квакайте!

– Квааааааа, – не унималась Елена.

– Хррррррррррррр, – подвела итог Лика, они засмеялись, нежно обнялись и поцеловались. Все будет хорошо еще очень-очень долго. Целую жизнь – до июня, а потом вторую жизнь – до конца лета. То есть – вечность.

7