Читаем Молодость может многое полностью

Если к 6 мая после шести туров в единоличные лидеры с 10 очками вышли киевляне, обыгравшие «Зарю». За ними с 9 очками шли «Арарат» и «Заря», сыгравшая на игру больше. Четвёртое и пятое место с 8 очками делили «Кайрат» и московское «Динамо», тоже, как и киевляне, не имевшее поражений. И уже за ними с 6 очками шли «Нефтчи», «Спартак», «Динамо» (Тбилиси) и ЦСКА, сыгравший на игру больше.

То к 12 июня после 10 туров в чемпионате лидировали киевляне, набравшие 15 очков, но в девяти играх. За ними с 14 очками шёл «Арарат», за которым с 12 очками расположились «Нефтчи», «Кайрат» и московское «Динамо», сыгравшее на игру меньше и, как и киевляне, ещё не проигрывавшее. Шестое и седьмое места с 11 очками делили «Заря» и ЦСКА.

За ними с 10 очками расположились, имевшие игру в запасе динамовцы Тбилиси. А потом с 9 очками шли «Спартак» и «Карпаты», от которых на очко отставало «Торпедо».

Кочет и Сарычев особенно смаковали победу их «Динамо» 1 июля со счётом 1:0 над ЦСКА, явившуюся хоть каким-то реваншем за обидное поражение их любимцев в переигровке прошлого года.

А ведь совсем недавно «Динамо» неожиданно проиграло 0:1 в Ленинграде, до этого выдав серию из трёх побед: дома 2:1 над «Торпедо» и 4:1 над СКА, а на выезде 2:0 в Тбилиси. И теперь к удовольствию Кочета и Сарычева оно твёрдо шло на третьем месте, в отличие от застрявшего внизу таблицы московского «Спартака» болельщика Попова.

С футбола в разговоре они перешли на свои семьи и родословные. И Платон дал высказаться Юрию вволю, задавая ему провокационные, уточняющие и наводящие вопросы.

Причём Кочет заметил, что в лесу Юра почти не заикается, рассказывая не спеша и постепенно вспоминая многие подробности. Его рассказ оказался таким интересным, что потом Платон ещё долго расспрашивал его о некоторых деталях, постепенно составив довольно подробную картину истории рода Сарычевых.

Новый друг Платона, Юрий Михайлович Сарычев, был всего на три месяца старше него.

Фамилия его далёких предков, возможно, произошла от прозвища одного из ловчих царя Ивана Грозного — Сарыча. Дед Юрия по отцу — Наум родился в 1882 году в селе Балейка Оренбургской области, будучи первым ребёнком от брака по любви. Его отец Андрей Александрович — потомственный оренбургский казак — ранее отбил свою будущую жену Феодосию Матвеевну из села Плешаново у местного попа Зотия.

Но служитель своего культа позже попытался отомстить «негоднику», окрестив его первенца под именем «Пуд».

Однако отец Пуда не смирился с таким именем сына, и направил письмо с жалобой на попа в Священный синод. Через полгода ему пришёл ответ, а местному священнику видимо нагоняй, и тот перекрестил мальчугана в Наума, пытаясь хоть как-то уесть, унизить супостата, потешить своё ещё раз уязвлённое самолюбие. Так что и это имя поначалу не понравилось отцу новорождённого.

Однако мать младенца, как могла, успокаивала мужа:

— «Да ладно тебе! Наум тоже хорошо! Был же на Руси, например, Наум Сенявин! Скажи спасибо, что хоть не Налим!».

В первом десятилетии двадцатого века Наум женился на Екатерине — дочери Леонтия и Алёны из «верховых», то есть живших выше по Волге, из Симбирской губернии, звавшейся почему-то Оленой, с ударением на начало, возможно, дабы отличать от ругательного слова. И недаром, ругать-то её, умницу и красавицу, было не за что. Кудрявая, с глубоко посаженными серьёзными глазами и прямым тонким носом, и с чуть припухшей нижней губой на продолговатом лице, излучавшем благородство, она всегда вызывала уважение окружающих и интерес у мужчин. Её облик не портила даже глубокая складка у рта, со временем возникшая от былых переживаний за своего отца Леонтия.

В конце августа того затянувшегося жаркого лета Олена торопливо шла по дороге, которой, как ей казалось, не было конца. Ярко палящее Солнце и осязаемо неподвижно стоящий упругий воздух с дополнявшейся духотой, и действующая на сознание тишина, создавали у неё весьма тягостное состояние. Даже в небольших рощицах, попадавшихся ей вдоль дороги, не щебетали птицы, а в высокой траве вдоль обочины не стрекотали кузнечики. Движения Олены были естественно легки и внешне почти незаметны. Она словно плыла по дороге, оставляя лишь незначительный шлейф пыли из-под быстрых голых ног. На ходу утираясь платком, давно снятым с горячей от солнца головы, она периодически с крупного шага переходила на бег. Лишь бы успеть, во что бы ни стало успеть на станцию Гамалеевка, откуда вечером должен был уйти их с отцом поезд. Но тревожная мысль не давала ей покоя:

— Почему отец уехал, не дождавшись меня?

Вчера ими, как и многими другими работниками, был получен расчёт.