Читаем Молодость без страховки полностью

К новоселью Гаврилова прибавила ещё несколько событий – она не могла иначе: она любила «оптовые вечеринки». Стоит хотя бы вспомнить званый ужин в кафе «Ромашка», куда Зинаида Матвеевна пригласила всю свою многочисленную родню, поначалу желая отметить лишь возвращение зятя из армии. Пока она готовилась к этому событию, аппетиты её возрастали, и кончилось тем, что Аврорина родительница присовокупила к метёлкинскому приходу из рядов Советской Армии рождение ненаглядной внучки, свой уход на пенсию, Аврорин день рождения, прошедший Новый год, грядущий день Восьмого марта и т. д., – так, что гости поначалу и не знали, в честь какого события говорить тосты и поднимать бокалы.

Психология Зинаиды Матвеевны была проста: «Выгоднее позвать гостей один раз, приплюсовав все возможные праздники и семейные события. Тогда, – думала она, – у людей будет ощущение, что они были у нас много раз – и на Новый год, и на день рождения Авроры, и на новоселье, даже Международный женский день умудрились отметить в нашей новой квартире». Существует понятие оптического обмана, когда вы видите совсем не то, что изображено на самом деле. Зинаида Матвеевна, сама не ведая того, придумала собственное понятие – «психологический обман».

К концу января она с неистовой, исступлённой остервенелостью принялась писать списки гостей. Зинаида Матвеевна обожала составлять списки: то заносить имена, то вычёркивать их, добавлять новые где-то сверху убористым почерком или на полях (в зависимости от настроения и благорасположения к тому или иному человеку в данный момент). Помимо того, что Гаврилова в эти минуты чувствовала себя королевной (кого захочу – приглашу, кого не хочу – не приглашу), она питала настоящую слабость к новым тетрадям. Прежде чем начертать имя первого приглашённого на нетронутом листе бумаги, хрустящем и белоснежном, словно снежное поле, по которому не успел пройтись ещё ни один человек, Зинаида Матвеевна долго смахивала с него воображаемые крошки, облизывалась, сглатывая слюну в предвкушении первой буквы, поочерёдно кусала то губы, то шариковую ручку за тридцать пять копеек, купленную специально для этого случая в местном магазинчике канцтоваров, что так кстати расположился на первом этаже соседнего дома. Потом, пристраивая руку то так, то сяк, она вырисовывала дрожащую, будто пьяную заглавную «Г». Первым в списке обычно шёл у неё Генечка.

Засим она уж не церемонилась, писала с ошибками, пропуская буквы в именах близких людей – что называется, как курица лапой, прорывая шариком ручки бумагу до дыр.

Полмесяца Гаврилова угрохала на составление списка, измарав не одну школьную тетрадь за две копейки, с гимнами СССР и таблицами умножения на оборотной стороне. Но никак ей не удавалось достигнуть идеала – слишком много было народу. К примеру, если позвать Владимира Ивановича (а как его не позвать? – просто невозможно обойти его стороной!), то придётся пригласить и умалишённую Калерину. И, как обычно в подобных случаях, на Зинаиду Матвеевну навалились уж знакомые ей терзания. Ну не могла ведь она обойти своих братьев и сестёр – Василия Матвеевича с тихой, кроткой женой его Полиной... Ежели позвать Василия, то как не пригласить Павла Матвеевича, несправедливо отсидевшего в лагерях восемнадцать лет? А семья у него большая! Ирина Карловна – верная супруга, которая сумела пережить эти страшные восемнадцать лет и дождаться мужа. Ну как их не пригласить?! Грех, да и только. Их дочь, опять же, Виолетта Павловна тридцати девяти лет, что работает в ДЭЗе диспетчером, – всеми уважаемый человек! Не может же она прийти одна, без своего любимого мужа – Андрея Михайловича Дробышева, автомеханика с золотыми руками! Они наверняка прихватят с собой пятнадцатилетнюю дочь Людочку – куда они без неё! И это не говоря уже о младшем брате Иване Матвеевиче! – том самом, которого так неудачно ранил его же товарищ, рядовой Быченко, в мягкое место, прочищая винтовку Мосина. А как Иван Матвеевич может прийти один? Без Галины Тимофеевны, обожаемой супруги, которую Гаврилова застала с Владимиром Ивановичем в маленькой комнате старой квартиры, на поминках собственной матери, в самый что ни на есть кульминационный момент сексуального наслаждения. Без их единственной дочери Любашки, такой же племянницы Зинаиды Матвеевны, какой была и сиротка-плакатистка Милочка? Ох! Ещё и Милочка! И все они с мужьями! «Катастрофа, настоящая катастрофа!» – швыряя ручку и измятую тетрадь на пол, в ужасе думала отчаявшаяся Гаврилова, проклиная себя за то, что затеяла всё это. Теперь она бы с удовольствием «замяла» банкет по поводу новоселья, а также ближайших праздников, но не могла. Она имела глупость проболтаться о вечеринке младшей сестре Екатерине. А ту хлебом не корми, дай только повеселиться, выпить да погулять. Катерина, несомненно, растрепала уж эту весть всей их многочисленной родне. Так что ничего иного, кроме как искать положительные стороны в предстоящем званом ужине, не оставалось Зинаиде Матвеевне. И она нашла, нашла эти положительные стороны.