Читаем Молодой Маркс полностью

«Переписка…» не представляла собой обычного собрания аутентичных (т.е. полностью принадлежащих перу самих авторов) документов. 19 декабря 1843 г. Руге сообщал Фрёбелю: «Еще я пишу несколько писем по оригиналам Бакун(ина), Фейерб(аха), Маркса и своим» (26, с. 939). Поскольку письма-оригиналы отсутствуют, трудно судить, в какой мере они были переработаны Руге, но нет сомнения, что в некоторые из них он внес существенные коррективы, дабы создать из них целостное литературное произведение, подчиненное единому политическому замыслу. В итоге получилось своеобразное действие в письмах, развертывающееся следующим образом.

Акт первый: действующее лицо – Маркс, путешествующий по Голландии в марте 1843 г. Его письмо к Руге служит как бы увертюрой ко всей «Переписке…»; переплетение двух противоположных мотивов составляет содержание этого письма: стыд за позорное настоящее Германии и уверенность в предстоящей революции.

Акт второй: Германия, Берлин, тот же март месяц; на сцене Руге в роли одного из активных участников радикального движения 1842 г., которые теперь, под впечатлением поражения, разочаровались в своих прежних идеалах и готовы покинуть арену борьбы.

Акт третий: май – июнь, различные пункты Германии; все участники «Переписки…»: Маркс, Бакунин и Фейербах, каждый по-своему, убеждают Руге в необоснованности его отчаяния. Маркс возражает против обвинения в склонности к иллюзиям и заявляет, что берет мир таким, каков он есть: это мир филистеров, мир политических животных. Но именно потому, что этот мир опустился до самого низкого уровня, более глубокая реакция уже невозможна, и всякое дальнейшее движение может быть только осуществлением перехода к человеческому миру демократии. Бакунин убежден, что в Германии XIX в. философии еще предстоит сыграть ту роль, которую она так славно выполнила во Франции в XVIII в.; нужно только, подобно французам, не вести обособленной жизни в небесах ученой теории, а привлечь на свою сторону народ. Наконец, Фейербах с эпическим спокойствием мудреца полагает, что успех будет достигнут в Германии не скоро и для этого потребуется очистить головы людей от старых взглядов и внедрить в них новый принцип; поэтому, если можно создать новый орган для нового принципа, то нельзя с этим медлить. Под влиянием этих аргументов Руге постепенно склоняется к мысли о необходимости действовать.

Акт четвертый: август, действие переносится за границу, в Париж; на сцене Руге, обращающийся к Марксу: «Новый Анахарсис (Бакунин. – Н.Л.) и новый философ (Фейербах. – Н.Л.) меня убедили… Германский союз справедливо запретил возобновление „Немецких ежегодников“, он кричит нам: не надо никакой реставрации! Как это разумно!.. Мы должны предпринять нечто новое, если желаем вообще что-нибудь делать. Я хлопочу о коммерческой стороне дела. Мы рассчитываем на вас. Пишите, что вы думаете о программе нового журнала, которую я прилагаю при этом письме» (20, с. 349).

Таким образом, замысел «Переписки…» состоял в том, чтобы сначала пробудить в немецком читателе чувство стыда за положение дел в Германии, затем в отчаянии и сомнениях, запечатленных в первом письме Руге, дать этому читателю узнать свое собственное отчаяние и свои собственные сомнения, после чего постепенно, от письма к письму, разбивать эти сомнения и утверждать решимость к новой борьбе и к принятию нового революционного принципа – программы «Немецко-французского ежегодника».

Реализуя этот замысел, Руге, по-видимому, внес изменение в оригиналы своих собственных писем; он использовал эти письма, чтобы выразить эволюцию отчаявшегося было радикала, а не свою личную позицию, которая была, несомненно, иной: если бы в марте – мае он действительно пребывал в состоянии отчаяния и полной утраты веры в будущее немецкого народа, то не смог бы в то же самое время налаживать работу по подготовке «Немецко-французского ежегодника», а фактически Руге уже в мае заключил вполне конкретный договор с Марксом об издании журнала.