Читаем Молочные берега полностью

Голодный Крыс гулко вздохнул: ужин пропадал безвозвратно. Да и завтрак отодвигался на неопределенное время. Несчастный пес в жизни не чувствовал себя таким голодным!

Бультерьер толкнулся Тамаре в ноги и жалобно заскулил. Лешка фыркнул. Тамара с трудом заставила себя улыбнуться и фальшиво пропела:

— Ты с чего на стену лезешь?

— Я?

— Ну да. Я что, спорю с тобой? Я домой пришла, еле на ногах держусь, а ты скандалишь. К тому же я не одна.

— Да-а? И с кем же?

— Если бы ты капкан не изображал, а в дом вошел, давно бы увидел. И не придирался бы. Я, между прочим, из-за тебя чуть ребенка не выронила. А он спит.

Лешка отупело вытаращился, но ничего не сказал. Отпустил Тамарину ногу, встал и сильным движением развернул девушку лицом к себе. Тамара тихо ойкнула. Лешкины глаза округлились. Тамара кивнула на по-прежнему безмятежно спящего Пашку и торжествующе шепнула:

— Ну, видишь?!

Лешка завороженно уставился на белобрысую головку, даже осторожно дотронулся до волос пальцем и неверяще выдохнул:

— Этот карапуз стащил сумку?! Ты же говорила — ему лет восемь-десять…

— С ума сошел! Это же Пашка! Ему четыре!

Лешка непонимающе смотрел на девушку, и Тамара рявкнула:

— Глаза разуй! Он ту сумку и не поднимет! Это его брат крал! Старший!

— Брат?

— Ну да. Витек. Кораблев. Если прекратишь таращиться на Пашку и зайдешь-таки, ты его увидишь!

Наконец пришел в себя и Крыс. Радуясь, что о нем забыли, он осторожно нырнул в квартиру, раздраженно фыркнул на чужаков, но энергичнее выразить свое недовольство не рискнул. На полусогнутых лапах добрался до кухни, грустно обнюхал пустую миску, зачем-то лизнул ее и решительно уселся рядом. На морде Крыса было написано: с этого места он не сойдет и под пистолетом. Только когда накормят.

Лешка же Сазонов неохотно отвел взгляд от злющей Тамары и изумленно свистнул: прямо на полу сидел какой-то мальчишка и угрюмо рассматривал его. Волосы пацана и в самом деле были платиновыми, гораздо светлее, чем у младшего брата. А глаза — круглые и голубые.

Тамара торопливо сказала Лешке в затылок:

— Так что напрасно ты злился. Я из-за Витька так поздно пришла. Весь город обегала, а потом еще и уговаривала его рассказать все. И со мной пойти. Легко, думаешь?

Лешка невольно хмыкнул. Тамара прошла в комнату и бережно уложила спящего Пашку прямо на палас, все лучше, чем на грязном полу в деревянном домике. К тому же кресло еще разложить нужно.

Тамара с трудом выпрямилась и едва не упала, у нее закружилась голова. Девушка только сейчас поняла, насколько она устала. И только сейчас почувствовала, что промокла насквозь. До самых костей.

Она с отвращением сбросила с себя куртку, влажный в плечах пуловер и подтолкнула Витька к ванной:

— Иди первым. Я пока Лешке все расскажу. Иначе не отстанет. А я спать хочу, умираю…

Утро было отвратительным. Тамара с трудом разлепила глаза и долго не могла понять, где она. И почему у нее так ноют все кости, а на несчастное плечо словно бревно обрушили.

Уткнувшись взглядом в безмятежно спящего Лешку, Тамара стиснула зубы: она все вспомнила. Сбросила с плеча Лешкину руку, отпихнула сопящего прямо в ее ухо бультерьера, подняла голову и простонала: проспать всю ночь на полу! В компании с Сазоновым и Крысом! Хорошенькая же ночка!

Тамара выползла из-под одеяла и грустно осмотрела комнату: кошмар! Ночлежка какая-то, перевалочный пункт.

Впервые в жизни собственная квартира показалась девушке очень маленькой. Обычно просторная комната будто усохла, стены ее сдвинулись, на полу и ногу-то свободно не поставить. Что неудивительно. Здесь в жизни не ночевало столько народу!

На разложенном кресле клубочком свернулся маленький Пашка. Одеяло было сбито в сторону, а сам малыш совершенно запутался в Тамариной футболке. Они вчера еле-еле уговорили мальчишку надеть ее после купания. Пашка изо всех силенок упирался и кричал, что он не девчонка.

Надувной матрас рядом с креслом занимал Витек. И Тамара невольно отметила, насколько он бледен. Лицо прямо прозрачное, шейка тонюсенькая, ключицы выпирают… Как из концлагеря.

И вообще, если вспомнить, что Лелькиному Мишке десять лет, а Витек говорил, что ему — девять… Ничего себе! Да его мать прибить нужно, гадину такую! Водку глушит, а на кусок хлеба с маслом для ребенка у нее, видишь ли, денег нет…

Остальную часть комнаты умудрился занять разметавшийся по паласу Лешка. Крупный и упитанный бультерьер на его фоне как-то терялся и казался едва ли не щенком. Впрочем, зубищи все равно впечатляли. Ишь, пасть раззявил…

С обреченным вздохом осмотрев это спящее царство, Тамара извлекла из-под кресла телефон и на цыпочках выбралась на кухню. Ей нужно было срочно связаться с Лелькой. Не хватало, чтобы сестрица сбежала куда-нибудь с утра пораньше, ищи ее потом! А если учесть, что небо очистилось, и на улице вовсю сияет солнце…

Нет, счастье, что она, Тамара, проснулась в восемь! Лелька еще никак не могла смыться из дома, она только-только своих проводила.