Читаем Молочные берега полностью

Решив не терять попусту времени, она подыскала среди продавцов полненькую, молодую еще женщину с круглым добродушным лицом: почему не начать расспросы с нее? Наверняка целыми днями на рынке торчит и постоянных воришек должна уже в лица знать, как родного президента и некоторых членов правительства. Разница между ними для нее не так уж и велика: и те и другие чистят карманы.

Покупателей на рынке почти не было, и женщина охотно поддержала разговор. Да толку-то! Торговала она тут едва ли с неделю, постоянных «клиентов» еще не знала. И белоголового мальчишку ни разу не видела. Что Тамару не удивило: если он действительно стащил сумку и нашел в ней такую прорву денег, вертеться тут ему незачем. Все, что нужно, спокойно можно купить в магазинах, здесь же он слишком станет бросаться в глаза: с чего бы так разбогатеть вчерашнему нищему?

Дальнейшие расспросы тоже ни к чему не привели. Пара человек припомнили, что вертится тут периодически похожий оборванец. Только он все больше у овощных рядов бегает, там прокормиться проще. Где картофелину с лотка утянет, где луковицу, морковку или свеклу. Много не берет, поэтому торговки не слишком-то его и гоняют. А как звать, кто скажет? Таких голодранцев на рынке без счета носится, кому до них какое дело? У овощных же рядов Тамару едва не побили, и если бы не Крыс…

Приветливая на вид пожилая женщина на простой вопрос девушки отреагировала необычно. Мгновенно покраснела, бережно отложила в сторону громадную лиловую луковицу и, перегнувшись через прилавок, намертво вцепилась в лацканы бывшей Сережкиной куртки.

Обомлевшая от неожиданности Тамара полузадушенно хрюкнула, покосилась на коричневые от грязи руки торговки и глупо порадовалась, что не надела сегодня новый кожаный плащ. А Сережкиной плащевке уже ничто повредить не могло!

И старая, и молодая женщина молчали, поэтому Крыс несколько растерялся, никак не мог сообразить, что же происходит. Любимая хозяйка вдруг привстала на цыпочки и теперь едва не висела в воздухе, уткнувшись носом в багровую физиономию чужачки. А от тетки так и несло агрессией.

На всякий случай Крыс потянул за поводок и вопросительно проскулил. Полузадушенная Тамара отозвалась невнятным бульканьем, и это бультерьеру не понравилось. Ткнувшись носом в родные кроссовки, он злобно взвыл.

Голосок у Крыса впечатляющий, любой волчара бы позавидовал. Поэтому торговка дрогнула и отпустила девушку. И пока ошеломленная Тамара переводила дыхание и пыталась прийти в себя, она начала кричать. Да так путано и темпераментно изъяснялась, что Тамара даже не сразу поняла, в чем именно ее обвиняют. И только спустя некоторое время сообразила: ее приняли за мать одного из малолетних воришек. Бессовестную молоденькую шлюшку, думающую только о себе и выгоняющую ребенка из дома голодным и раздетым.

Ни за что досталось и бедному Крысу. Потому что больше всего продавщицу возмутило как раз наличие пса. Да еще такого огромного и толстого. Вон как раскормили в ущерб несчастному мальчишке!

Женщина выкрикивала оскорбления громко, и были они до того выразительны, что собрали вокруг прилавка целую толпу любопытных.

Энергично и обстоятельно дама объясняла Тамаре, кто такая она сама, ее муж и их богопротивные родители и в чем, собственно, разница между головой Тамары и ее вертлявой задницей. Почти не используя ненормативной лексики, дама минут десять, ни на секунду не прерываясь, демонстрировала потрясенным слушателям, насколько богат и могуч русский язык.

Тамара могла бы поклясться, что большинство зрителей изо всех сил старались запомнить хотя бы малую толику этих высказываний — не каждому дано так виртуозно выражаться! Да и сама она даже не попыталась сбежать, топталась на месте с открытым от изумления ртом и почтительно внимала разошедшейся торговке. Как и ошалевший от криков над его головой Крыс.

И лишь когда женщина выдохлась и замолчала, Тамара уважительно пролепетала:

— А с чего вы взяли, что я мать? У меня вообще-то детей нет…

Крыс истерично взвизгнул, подтверждая сказанное. В толпе захохотали. Какой-то парень восторженно выматерился, и на него взглянули осуждающе: это прозвучало убого. Бедняга смутился и нырнул за чужие спины, а женщина оторопело пожевала губами и буркнула:

— Чего ж молчала?

Тамара пожала плечами.

— Вы бы меня стали слушать?

Торговка ухмыльнулась и замахала руками на толпу:

— Чего встали-то? Представление окончено, кому понравилось, давайте платите — не откажусь!

Она проводила взглядом неохотно расходившихся людей и грозно посмотрела на притихшего Крыса. Тот крякнул и слегка попятился. Тамара прошептала:

— Ты чего? Она ж не кусается.

Бультерьер всем своим видом выразил сомнение. Тетка добродушно ухмыльнулась, пошарила в карманах фартука и метнула в Крыса куском пряника. Несчастный пес присел на задние лапы и зажмурился. Продавщица ласково прогудела:

— Да ладно тебе салом-то трясти, похудеешь ведь!

Тамара фыркнула. Крыс оскорбленно заворчал и с явным усилием отвернулся от угощения. Женщина подмигнула Тамаре и без всякого смущения сказала: