Читаем Молочник полностью

Я тут же стал в темпе накладывать на подпольщиков заклинания невидимости и глушения звука. Первой невидимкой сделал Луну. Так быстро заклинания подобной сложности я не накладывал никогда. Всего за полторы минуты все, кроме меня, стали невидимыми, не хватило каких-то восьми секунд, чтобы скрыться самому.

Дверь в зал распахнулась, и из дверного проёма выскочила Амбридж — запыхавшаяся, но с победоносной улыбкой. Я лишь успел закинуть волшебную палочку в боковой карман мантии и подскочил к котлу. Из груди вырывалось тяжёлое дыхание, лицо покраснело от напряжения, мышцы правой руки потягивало от перенапряжения

Амбридж в ступоре застыла, перегородив проход, улыбка сменилась выражением крайнего удивления. За ней виднелись Малфой с ехидной улыбкой и его клевреты Крэбб и Гойл. Лица троицы слизеринцев вытянулись при виде горы сыра и котла, от которого поднималось марево.

— Где они?! — завопила Амбридж.

— Кто они? — сделал я придурковатое лицо.

— Не глупи, Криви, — взвизгнула Амбридж. — Где твои подельники?!

Профессор ЗОТИ стала надвигаться на меня, её лицо перекосило от источаемой злобы.

— Тут нет никого, только я и мой СЫ-Ы-Ы-Ы-Р!

От безумного возгласа Амбридж отшатнулась и покосилась на сырную пирамиду.

— Что, Мерлин подери, тут происходит? — завизжала она. — Откуда тут сыр? Тут должны быть нарушители.

— Профессор Амбридж, вам плохо? — тихо спросил я, заглядывая в глаза женщины сверху вниз. Поправив очки, продолжил: — Может, вас проводить к мадам Помфри? Тут кроме меня никого нет.

— Нарушитель, ты пойдёшь со мной к директору, — злобно воскликнула Амбридж. — Ты признаешься, где твои дружки или вылетишь из Хогвартса.

— Кто нарушитель? Я нарушитель?! — округлить глаза и изобразить крайней степени удивление, не составило труда. — Что вы, профессор Амбридж, я ничего не нарушал… Всего лишь варил сыр. Нигде в правилах и декретах нет запрета на варку студентами сыра.

Я погасил горелку под котлом, в несколько шагов приблизился к разъярённой Амбридж и протянул ей здоровенный белый кусок сыра, который держал в левой руке.

— Вот, профессор Амбридж, попробуйте сыр, он великолепный! — стал я потрясать молочным продуктом перед носом профессора.

— Заткнись! — завопила Амбридж и ударом по руке выбила сыр.

Я с печалью во взгляде, словно при просмотре финальной сцены «Хатико», проводил упавший на пол продукт.

— Не-е-е-т! — театрально простонал я. — Это был отличный сыр, — по щеке скатилась скупая мужская слеза. — Спи спокойно, павший товарищ, я запомню тебя демократом!

Амбридж схватила меня за шиворот, резко встряхнула и потащила в сторону директорского кабинета.

— Мерлин! Этот очкарик совсем шизанутый! — отшатнулся с нашего пути Драко Малфой. — Не просто так его тренировал Шизоглаз.

— Давайте возьмём сыра, — предложил Гойл.

— Грегори, ну его нафиг! — пробасил Крэбб. — Бешеного Криви даже василиск не пронял, он за свою молочку тебя с потрохами сожрёт. Лучше пошли отсюда…

— Винсент прав, — сказал Драко, — нечего трогать вещи грязнокровки, а то запачкаешься.

Дамочка в розовой одежде держала меня крепче охранника в торговом центре, когда в прошлой жизни попытался украсть бутылку водки.

— Летучая шипучка, — сказала Амбридж.

Каменная горгулья отскочила в сторону, стена за ней разошлась, и мы ступили на движущуюся винтовую лестницу. Когда добрались до двери с молотком в виде грифона, Амбридж не дала себе труда постучать — не выпуская меня, она сразу же устремилась внутрь.

В кабинете было полным-полно народу. Дамблдор с безмятежным видом сидел за своим столом, соединив вместе кончики пальцев. Профессор Макгонагалл застыла рядом с ним — на лице её было очень напряжённое выражение. Корнелиус Фадж, министр магии, покачивался с пятки на носок перед камином, явно весьма довольный сложившейся ситуацией; Кингсли Бруствер и приземистый колдун с жёсткими, очень короткими волосами — стояли по обе стороны двери, точно стражи. Бруствера видел лишь однажды в лавке Олливандера, но запомнил его. С пером и тяжёлым свитком пергамента наготове, маячила конопатая, очкастая фигура Перси Уизли.

Сегодня портреты прежних директоров и директрис не были спящими. Все они глядели на собравшихся серьёзно и внимательно. Когда я появился в их поле зрения, некоторые из них метнулись в рамы к соседям и что-то быстро зашептали им на ухо.

Когда дверь за нами захлопнулась, Амбридж ослабила хватку, и мне удалось освободиться. Корнелиус Фадж воззрился на меня с мстительным удовлетворением.

— Так, — сказал он. — Так-так-так…

— Директор, что за произвол? — воззрился я на Дамблдора. — Я ничего не нарушал, а профессор Амбридж испортила сыр, который я оторвал от самого сердца и хотел ей подарить, к тому же была необоснованно жестокой, наставила синяков, пока вела к вам.

Никто не ожидал подобного от студента. Фадж от удивления потерял дар речи. Дамблдор ухмыльнулся и в очках-половинках отразился блеск.

— Мистер Криви, как вы разговариваете с директором? — гневно отчитала Макгонагалл.