Читаем Молочник полностью

Вскоре посыпались очередные декреты Министерства, в которые я даже не вникал. Школьников же они будоражили и вызывали у подростков ненависть к Амбридж и министерству в целом.

В конце февраля Амбридж выгнала с должности преподавателя прорицаний Трелони. Гадалка напилась и устроила целое представление в Большом зале. Дамблдор оставил жить бывшего преподавателя в башне, оплатив питание из своего кармана. Министр хотел подсуетиться и поставить на эту должность своего человека, но Дамблдор сориентировался раньше и нанял в качестве преподавателя прорицаний кентавра по имени Флоренц. Эта новость бурно обсуждалась среди учеников.

— Вы представляете — учитель-кентавр! — то ли возмущался, то ли восхищался Финч-Флетчли на очередном собрании ОЛС.

— Класс прорицаний перенесли на первый этаж, — сказала Сьюзен.

— Правильно, ведь кентавр не может подняться на Северную башню, — заметила Гермиона.

— Но кентавр… — протянул Рон. — Чему он может нас научить?

— Не понимаю, почему многие недовольны тем, что Дамблдор принял на работу кентавра? Дамблдор гений, ведь кентавр — идеальная форма учителя! Где вы ещё найдёте преподавателя, который может жить на воде и сене?! Круче него только учитель-призрак, которому вообще не надо платить зарплату и даже не надо кормить.

В тренировочном зале повисла гробовая тишина. Можно было различить, как люди дышат. Поражённые откровением ученики застыли и глядели на меня так, словно я только что прошёл пешком по реке.

— Колин, а ты знаток в экономике! — нарушил тишину насмешливый голос Эрни Макмиллана, что тут же породило волну смешков.

* * *

А тем временем, как не уставали напоминать нам преподаватели, экзамены неуклонно приближались. Все пятикурсники и семикурсники в разной степени страдали от стресса, однако Ханна Аббот первой получила от мадам Помфри успокаивающую настойку, когда вдруг ударилась в слёзы на гербологии.

На собраниях ОЛС все студенты приступили к работе над Патронусами, о чём все мечтали уже давно. Изначально лишь три студента умели создавать Телесного Патронуса: я, Луна и Гарри.

В отличие от остальных подпольщиков, мы с Луной работали по своей программе. Да, вместе со всеми учили заклинания, которые Гарри Поттер освоил во время подготовки к Турниру Трёх Волшебников и показывал нам, но в остальное время тренировались по методике Грюма. Оба довели Экспеллиармус до невербального исполнения и почти довели до такого же уровня Фините Инкантатем, чтобы суметь невербально снять наложенные чары, например, которые мешают нормально произносить слова или насылают немоту.

Накануне пасхи Телесный Патронус стал получаться почти у всех. Под потолком парил серебристый лебедь, выпущенный Чжоу Чанг.

У Невилла не всё ладилось. Он скривился от напряжения, но из кончика его палочки вылетали только слабые струйки серебристого пара.

— Ты должен думать о чём-нибудь очень хорошем, — напомнил ему Гарри.

— Я стараюсь, — несчастным голосом ответил Невилл; он и впрямь так старался, что его лицо блестело от пота.

— По-моему, у меня получилось, Гарри! — завопил Симус, которого Дин сегодня привёл на занятия ОЛС в первый раз. — Смотри-ка… Ах ты, ушёл! Но это точно было что-то волосатое, Гарри!

Патронус Гермионы, отливающая серебром выдра, весело скакал вокруг неё.

— Они и правда симпатичные, — сказала она, с удовольствием наблюдая за выдрой.

Вдруг вредноскопы, в обычном состоянии слегка попискивающие, разразились дикими визгами.

— Что происходит? — закрутил головой Рон.

— ШУХЕР!!! — завопил я. — Развейте заклинания, прячьте палочки, хватайте и режьте сыр! Быстрее, нас накрыли бобби!

— Котлы, быстрее поставьте на огонь хоть один котёл! — мгновенно среагировала Гермиона, развеивая Патронус-выдру.

Гарри рванул за котлом, Рон стал разжигать горелку.

— У кого молоко? — закричал Эрни.

— У меня, лови, — кинул я ему фляжку.

Направив палочку на книжный стеллаж, я в темпе наложил на него мощные дезиллюминационные чары. Затем этими же чарами скрыл вредноскопы и все остальные артефакты и дополнил чарами, глушащими звуки. Девочки быстро нарезали головку сыра, поскольку спешили, то делали большие, неровные куски и тут же раздавали их всем. Народ плюхался на подушечки и судорожно впивался в молочный продукт зубами.

В итоге быстрых совместных действий комната стала выглядеть невинно. Ничего не напоминало о ЗОТИ, не было видно книг и артефактов. Под большим котлом, наполненным молоком, горел огонь, на подушках сидели почти тридцать человек, держали в руках огромные куски сыра. Если бы ещё у некоторых не были такие перекошенные лица, будто они давятся сыром через силу, вообще была бы пасторальная картина.

— Колин, — произнесла Луна, — нарглы не обращают внимания на невидимок.

— Точно! Луна, ты гений! Народ, держитесь, я постараюсь наложить на всех дезиллюминационные чары. Кто стал невидимым, прижимайтесь к стенке и старайтесь не шевелиться.