Читаем Моллой полностью

Был вечер. Я спокойно поджидал, стоя под зонтом, улучшения погоды, как вдруг кто-то грубо толкнул меня сзади. Я ничего не слышал. Я находился в таком месте, где был совсем один. Чья-то рука развернула меня. Передо мной стоял толстый румяный фермер. На нем был непромокаемый плащ, котелок и сапоги. По его пухлым щекам бежали струйки, вода капала с его пушистых усов. К чему все эти детали? Мы с ненавистью смотрели друг на друга. Возможно, это был тот самый фермер, который так вежливо предложил отвезти нас с сыном домой. Вряд ли. И все-таки его лицо было мне знакомо. И не только лицо. В руке он держал фонарь. Он не был зажжен, но зажечь его можно было в любую минуту. В другой руке он держал заступ. Закопать меня, в случае необходимости. Он схватил меня за куртку, за лацкан. Пока он еще не тряс меня как следует, но потрясет в подходящее для этого время. Он всего-навсего ругал меня. Я не понимал, что я сделал, чтобы привести его в такое состояние. Возможно, поднял высоко брови. Но я всегда их поднимаю высоко, брови почти касаются моих волос, а от лба остаются одни морщины. Наконец я понял, что я нахожусь не на своей земле. Это была его земля. Что я делаю на его земле? Вряд ли есть другой вопрос, которого я так боюсь и на который никогда не мог дать сносный ответ. Что я делаю на чужой земле! Да еще ночью! Да еще в такую собачью погоду! Но я не утратил присутствия духа. Обет, сказал я. Когда я того желаю, у меня довольно внушительный голос. Кажется, он произвел на него впечатление. Фермер выпустил меня из рук. Паломничество, - сказал я, закрепляя достигнутое преимущество. Он спросил куда. Победа была за мной. К Фахской Мадонне, - сказал я. К Фахской Мадонне? - с недоверием сказал он, как будто знал Фах как свои пять пальцев и в нем нигде не было Мадонны. Но разве есть такое место, где не было бы Мадонны? К ней самой, сказал я. К черной? - спросил он, чтобы проверить меня. Насколько мне известно, она не черная, - сказал я. Другой на моем месте потерял бы самообладание. Но не я. Я знаю эту деревенщину и ее слабые места. Здесь вы до нее не доберетесь, - сказал он. Ее заступничеством я потерял сына, сказал я, - и сохранил его маму. Такие сантименты действуют на скотовода безотказно. Если бы он только знал! Я рассказал ему в подробностях то, чего, увы, не было. Не то чтобы мне не хватало Нинетты. Но она, по крайней мере, как знать, во всяком случае, да, очень жаль, неважно. Мадонна беременных женщин, - сказал я, - замужних беременных женщин, и я, ничтожный, дал обет дотащиться до ее статуи и воздать ей хвалу. Происшествие это дает некоторое представление о моих способностях, даже в этот период. Но, кажется, я переиграл, ибо глаза его снова налились злобой. Могу я попросить вас об одолжении, - сказал я, - и Господь вас отблагодарит. Я добавил: Сам Господь послал вас сегодня ко мне. Какое унижение - просить о чем-то у человека, готового размозжить тебе голову, - но это дает иногда неплохие результаты. Стакан горячего чая, - умолял я, - без сахара, без молока, чтобы взбодриться. Оказать столь ничтожное одолжение несчастному паломнику было, честно говоря, заманчивым. Ладно, - сказал он, - пойдемте в дом, там вы обсохнете у печи. Нет, нет, - воскликнул я, - я поклялся идти к ней, не сворачивая в стороны! И чтобы сгладить плохое впечатление, вызванное этими словами, вынул из кармана флорин и протянул ему. В кружку для бедных, сказал я. И добавил, поскольку было темно: Один флорин в кружку для бедных. Далековато идти, - сказал он. Господь будет вам сопутствовать, - сказал я. Он задумался, как умел, над сказанным. А главное, ничего не есть, - сказал я, - да-да, я не должен ничего есть. О, старина Моран, ты коварен, как змей! Конечно, я предпочел бы насилие, но не посмел рисковать. В конце концов он ушел, сказав, чтобы я подождал. Не знаю, что там было у него на уме. Когда он удалился на достаточное расстояние, я закрыл зонт и припустил в противоположную сторону, под проливным дождем. Так я потратил флорин.

Теперь я могу завершить.