Читаем Молчи (ЛП) полностью

Орион это понимала. Если бы она могла сделать себе лоботомию, то обязательно бы сделала.

Орион старалась не отставать от Шелби, как только могла, но она устала. И даже немного разозлилась на Шелби за то, что та постоянно требовала их внимания, хотя у нее есть двое родителей, которые давали его в избытке.

Они все учились жить в этом новом мире, и им нужно было делать это, не завися друг от друга.

Какая-то часть Орион отчаянно хотела поддерживать связь. Но это был ее секрет. Если бы она смогла купить дом, в котором бы они жили как сумасшедшие старые девы до конца своих дней, она бы так и сделала. Она скучала по ним так же сильно, как ненавидела находиться рядом. Нуждалась в них так же сильно, как убеждала себя, что ей никто не нужен. Для нее не имело значения, что они не смогут исцелиться, если будут напоминать о своих ранах. Она была одной кровоточащей, зараженной, гребаной раной, и это не изменится.

Она не хотела, чтобы это изменилось. Она не хотела, чтобы рана покрылась коркой, зачесалась, а потом исчезла.

Она хотела сохранить всё это, каждую деталь, каждый порез, чтобы воссоздать на тех, кто причинил ей боль, дать волю охватившей ее ярости.

Но она не хотела приглашать девочек в свой искаженный и темный мир. Она не хотела, чтобы кто-то туда подглядывал, потому что все они пытались исцелиться по-своему, и со стороны Орион будет эгоистично и разрушительно пытаться утащить их за собой. Эгоистично пытаться привлечь их к своей кровавой победе, спуститься в яму, которую она копает, обставляет и украшает развратными и убийственными планами.

Она не собиралась лгать себе, она очень хотела, чтобы они были с ней в этом деле. Ей нужны партнеры, кто-то, с кем можно было бы разделить бремя. Поделиться своим страхом. Кто-то, кто понял бы внутреннюю потребность причинить боль обидчикам.

Хотя помогло то, что она уже привыкла к отсутствию партнеров. Она одна. Одиночка. И чем скорее она привыкнет к этому, тем лучше.

Но это не означало, что она бросит Жаклин. Она была очень похожа на Орион – ее семья была мусором до всего этого, и это единственная вещь в уродливом мире, которая не изменилась. Трейлерный мусор оставался неизменным на протяжении многих лет. Они словно горы, непреклонные, неподвижные. Любой, кто появится в жизни Жаклин, захотел бы только осушить ее досуха и выбросить. Они были только друг у друга.

Таким образом, Орион несла бутылку водки «Tito’s» в качестве предложения мира. Орион не пила крепкий алкоголь с тех пор, как вышла. Она слишком боялась того, что он может с ней сделать. Зависимость таилась в ее крови, она нашептывала ей идею о том, что так все станет намного проще.

Орион понимала, почему Жаклин нравилось пить. Это более легкий выход – испить боль, не сталкиваться лицом к лицу с уродливыми частями себя. Или чтобы уродливые части казались более красивыми.

Орион решила, что этой ночью попробует. Последняя попытка отказаться от своих планов. Дать себе шанс прожить жизнь без насилия. У нее не было больших надежд, но она будет пытаться. И она больше ни секунды не хотела выносить тишину в своей квартире.

Кроме того, она могла бы попробовать какую-нибудь новую нездоровую пищу и посмотреть фильмы, которые еще не видела.

Не получая вестей от Жаклин в последние несколько дней, Орион поняла, что та по уши погрузилась в фазу «наверстывания упущенного», которую все еще проживала.

По правде говоря, Орион беспокоилась о ней.

Конечно, не было ничего удивительного в том, что Жаклин с головой окунулась примерно в тысячу различных механизмов преодоления, каждый из которых был более разрушительным, чем предыдущий. Орион вообще фантазировала о преследовании и убийстве доктора.

Но с Жаклин все было еще хуже. Каждый раз, когда Орион видела ее, та все больше худела. Ее волосы выглядели более гладкими, бледными, седеющими. И в прошлый раз, когда она упомянула об этом как можно мягче – что для Орион было совсем не мягко – закончилось не очень хорошо. Орион никогда не видела ее такой сердитой. Такой бешенной.

Орион дала ей пространство, хотя это шло вразрез со всеми ее инстинктами. Не то что бы она доверяла своим инстинктам, поскольку все они были основаны на воспоминаниях о том, как Жаклин сидела в шести футах от нее, прикованная цепью к стене.

— Жаклин, зажги ароматическую свечу или открой окно. Здесь пахнет, как…

Орион замолчала, как только завернула за угол в гостиную. Из нее вырвали воздух, слова и жизнь. Белое, неподвижное тело Жаклин сидело на диване, из руки торчала игла.

Она не закричала. Она уже прокричала за двенадцать жизней вперед. И это не было шоком: увидеть Жаклин в таком состоянии. Не совсем. Разве она не подозревала? Потеря веса, пустые глаза, жизнь, медленно покидающая тело? Разве она не потеряла бесчисленные ночи сна, представляя этот сценарий?

Орион медленно подошла к дивану, пакеты с едой хрустели у нее под ногами.

Она протянула руку, проверяя то, что уже знала.

Жаклин была холодной, мертвой и уже начинала разлагаться.