Читаем Молчи (ЛП) полностью

Орион закатила глаза и не пыталась проглотить насмешку.

— «На какое-то дело»… — она не сформулировала это как вопрос. И после этого больше ничего не сказала. Слова просто повисли в воздухе. Обвиняюще. Может быть, предупреждающе.

— Ваша история нашла отклик у людей, — сказал Эрик, тщательно следя за своим тоном и выражением лица.

Этот мужчина понял, как нужно общаться с каждой девушкой. С Шелби – нежно. Не слишком много зрительного контакта. Слегка покорно и умиротворенно с Жаклин. Сильно и уверенно с Орион.

— Это новый мир, в который вас вталкивают, — продолжал он. — Мир, в котором такие новости… живут сами по себе. Мы связаны больше, чем вы думаете, — он кивнул в сторону Орион и Жаклин. — В наши дни новости распространяются, как лесной пожар. Люди будут очарованы вами. Они захотят помочь всем, чем смогут. Они захотят вас увидеть. Репортеры, как сегодня, последуют за вами, — он взглянул на Шелби. — Я говорю это не для того, чтобы напугать, я просто хочу, чтобы вы знали, что вас не забудут. Здесь так много людей, которые поддержат вас в этом переходном этапе.

Переходный этап. Орион усмехнулась, но прикусила язык. Больше похоже на кошмар.

***

— Ри… Орион, можно поговорить с тобой? — спросил Мэддокс после того, как объявили, что допросы на сегодня закончены.

Шелби уже ушла, ее родители, наверное, ждали у двери, как и весь день.

Жаклин держалась позади, ничего не говоря, но Орион чувствовала, что та близка к тому, чтобы сломаться. Или, может быть, это Орион себя так ощущала. Может быть, Жаклин не ушла далеко от нее, потому что ей нужен был кто-то. Или это было просто потому, что никто их не ждал снаружи. Некому их пожалеть или даже порадовать. Они были только вдвоем друг у друга.

Взгляд Мэддокса метнулся к Жаклин.

— Наедине.

Спина Жаклин выпрямилась, и Орион поняла, что та сейчас будет стоять на своем. Но было что-то за этим упрямым, агрессивным блеском в глазах Жаклин. Тень. Призрак прошлого. Тот, который знал, что происходит, когда перечишь мужчинам. Никакая логика не прогоняла эту тень, даже не учитывала, что теперь они спаслись, что этот человек не причинит им вреда, что они в безопасности.

Безопасность была ничем иным, как ложью из нескольких букв.

— Все в порядке, Жак, — сказала Орион, держа ее за руку, успокаивая.

Жаклин прищурилась. Орион не понимала, делала ли она это игриво – потому что эта ситуация забавляла ее – или агрессивно – потому что она не доверяла ни одному мужчине и, наверное, никогда больше не будет доверять.

Может быть, и то и другое.

Орион начала скучать по жесткой, независимой позиции Жаклин в ту секунду, когда за ней закрылась дверь, и они остались вдвоем с Мэддоксом в переговорной.

Если она и думала, что в комнате для допросов было душно, то это было ничто по сравнению с тем местом, где они стояли сейчас. Она вздернула подбородок, изображая уверенность. Она никогда не была одна в комнате с мужчиной, который не собирался насиловать и мучить ее в течение десяти лет. И она боялась.

Мэддокс откашлялся, встретившись с ней взглядом. Он изо всех сил старался смягчиться, она это видела. Сделать себя маленьким, неопасным. Но для Мэддокса Новака было физически невозможно стать безобидным. Даже если при нем не было пистолета и значка. Или роста и мускул. Все, что ему было нужно, – эти глаза, в которых таились призраки.

— Я… — он остановился, сорвавшись на этой единственной букве. Откашлялся, попробовал еще раз, снова запнулся.

Орион наблюдала, не пытаясь ему помочь, не пытаясь продолжить разговор, чтобы облегчить ему задачу. У нее не было желания помогать мужчинам до конца своих дней.

Он потер глаз, из которого побежала слезинка. Ее поразило это проявление эмоций. Она больше не знала этого человека, так что он мог стать слишком впечатлительным, но она думала иначе. Копы долго не протянут, если будут плакать от ужасов этого мира.

И это плохо, если честно.

— Я не знаю, что сказать, — признался он, прерывая ход ее мыслей.

Он провел рукой по волосам. Он не был похож на профессионального, одаренного офицера, который проводит расследование. Он больше походил на того парня, которого она целовала на крыльце много лет назад.

Орион пожала плечами, – тщетная попытка стряхнуть воспоминания, как капли дождя.

— Я думаю, в голове ты составил какой-то сценарий жертв похищения, — сказала она холодным голосом. — Жертв изнасилования. Тех, кого держали в плену годами. Уверена, что для всех троих нет конкретного сценария, но подозреваю, что ты умный человек. Импровизируй, — она была жестокой. Может быть, просто потому, что она могла. Может быть, потому, что она хотела наказать его, а может потому, что понятия не имела, как еще вести себя в этой ситуации.

— Мы искали тебя, — прошептал он прерывистым голосом. Его остекленевшие глаза встретились с ее. Ей до боли хотелось засмотреться на стену, но она продолжала глядеть ему в глаза. Сохраняла свою жесткость. Он продолжил: — И Адам…