Читаем Молчи (ЛП) полностью

Он понимал, что должен был поставить ее на место. Он был ведущим детективом в этом деле – и будет им, если только федералы не решат его перехватить, – а вся эта ситуация уже вышла из-под контроля. Он не собирался отстраняться от дела… что еще хуже, делать так, чтобы его отстранили. Эрик был хорошим другом, не сообщил о конфликте интересов и его вспышке гнева в больнице, но это только вопрос времени, когда об их связи с Орион узнают… Только вопрос времени, когда его сдерживаемый гнев снова взорвется.

Начальство Мэддокса любили его, поэтому назначали его детективом, когда он был еще таким молодым, и они давали ему поблажки. Шериф был его самым большим поклонником, будучи другом семьи и все такое. Что же касается главы Администрации округа Кларк – Эбигейл Мартин, то Мэддокс ей особо никогда не нравился. Она знала всё о его внеурочной деятельности и внимательно следила за его работой в департаменте. А поскольку со своей работой он отлично справлялся, у нее никогда не возникало причин его наказывать. Но это вопиющее нарушение и конфликт интересов, когда его сестра напоила и накурила девушек, могло привести к большему, чем просто отстранение. Это могло погубить его карьеру.

Позволить эмоциям взять верх было не лучшим решением. Поэтому он снова погрузился в рутину. Он окинул взглядом комнату, заваленную объедками фастфуда и смятыми простынями. Орион нигде не было, но он услышал, как за закрытой дверью ванной комнаты льется вода, и догадался, что она там. Тот факт, что она встала и смогла принять душ, говорил о том, что она, по крайней мере, страдала от похмелья меньше, чем остальная троица, которые двигались как ленивцы.

— Скоро увидимся, детка, — Эйприл обратилась к Жаклин, привлекая ее для объятий.

Мэддокс почти ожидал, что эта агрессивная девушка ударит его сестру, но, к его удивлению, она крепко обняла ее в ответ.

— Конечно, — сказала она, отпуская ее. Она даже улыбнулась. — Ты классная.

Чертова Эйприл. Она могла подружиться с кем угодно. В его сестре была харизма, которая притягивала всех. Благодаря которой, люди тянулись к ней и опускали свои стены. Если бы он не был так чертовски зол на нее, он был бы благодарен, что она помогла смягчить жесткие края этих сломанных и покрытых шрамами девушек.

Эйприл подошла к Шелби, которая сидела на краю кровати, и прищурившись смотрела мультики по телевизору. Она вытянула руки в воздух и широко зевнула. В том, как она это сделала, было что-то детское, и это ударило Мэддокса прямо в живот.

— Люблю тебя, Шелбс, — сказала Эйприл и сжала ее миниатюрную руку.

Мэддокс заметил, что она обращалась с ней нежно. Его сестра видела, как держалась эта девушка, видела, что она была самой уязвимой из них.

Шелби улыбнулась, и эта улыбка была яркой, невинной и прекрасной.

— Спасибо за все, Эйприл, — сказала она, застенчиво взглянув на мужчин, прежде чем снова вернуться к просмотру телевизора.

— В любое время, — сказала его сестра, улыбаясь с грустью, которую Мэддокс ненавидел.

Он хотел защитить ее от этого. От правды о том, насколько сломлены были эти девушки на самом деле. Но теперь это было заложено в ней. Эйприл видела больше, чем большинство, и воспринимала беды мира не так, как остальные. Она была эмпатом*. Она переносила чужую боль, как свою собственную.

Дверь в ванную распахнулась, и его словно ударили в лицо.

Это была Ри.

Ее волосы были влажными, кожа раскраснелась после душа. У нее больше не было веснушек, он, конечно, сразу это заметил, но теперь это бросалось в глаза. Черты ее лица были угловатыми. Черты, которые еще больше заострились, когда она увидела Мэддокса и Эрика, стоящих возле двери. Она не поздоровалась с ними, только нахмурилась.

Мэддокс не винил ее. Он понимал ее гнев и страх. Ее возвращали в жизнь, которую она больше не узнавала. Никого из ее семьи не осталось в живых. Рассказать ей об Адаме было самой трудной вещью, которую Мэддокс когда-либо делал в своей жизни. Она прошла через ад, хуже, чем ад за последние десять лет. Побег, который должен был означать, что больше не будет никаких ударов. Больше никаких открытых ран, посыпанных солью.

Потеря Адама ранила ее глубже всего, он видел это. Ее младший брат был для нее всем, единственным хорошим человеком в ее семье, и он ушел. Мэддокс не только не смог защитить ее, но и не смог защитить ее брата. Он был совсем ребенком, когда Орион похитили, и у него не было никого, кто бы мог помочь ему справиться с горем. Мэддокс хотел быть рядом, хотел помочь маленькому мальчику, которому предстояло слишком быстро повзрослеть, но он не знал, как это сделать. Он едва мог поддерживать себя в живых, несмотря на боль от потери Орион, боль от чувства оторванности от мира, боль от работы, которая сталкивала его с отбросами общества и жертвами, которые никогда не получат по-настоящему должного правосудия. Он потерял из виду себя и свою ответственность перед Орион, чтобы убедиться в том, что ее брат в порядке, в безопасности, жив.