Читаем Молчи (ЛП) полностью

У психоаналитика был мягкий голос, она говорила правильные вещи и старалась утешить их, но Орион все равно видела блеск голода в ее глазах. Ей хотелось вонзить свои когти в содержимое черепных коробок бывших пленниц. Распаковать, препарировать их. Повесить на стене у себя в кабинете, как какое-то достижение… Знак гребаной чести. Черт, она, наверное, мечтала написать о них книгу.

«Троица Миссури». «Потерянные девочки». Или, возможно, «Сломленные». Конечно, они придумали бы какое-нибудь дурацкое гребаное название, как только все просочилось бы в новости, если это уже не произошло.

Орион не знала, как много они знают. Она не помнила, что именно им рассказала. Все, в чем она была уверенна, так это то, что ее лодыжка ощущалась слишком пустой без цепи, тело слишком чистым, желудок слишком полным. А комната слишком большой и яркой.

Здесь было слишком много белого.

А теперь слишком много Мэддокса.

Она сразу поняла, что это он. Хотя не должна была. В конце концов, прошло уже десять лет. Ее так потрясло это мгновенное узнавание, эта мгновенное желание, что она заставила себя казаться безразличной. Но она была так же удивлена, снова оказавшись лицом к лицу, как и он.

— На самом деле десять лет, девять месяцев и двадцать шесть дней, — поправил ее Мэддокс. Его голос был хриплым. Неуверенным.

Остальная его часть – нет. Все в нем казалось сильным, уверенным, но чувствовалась какая-то таинственность, которой она не помнила.

Она на мгновение задержала на нем взгляд. Изучала новую темноту в его глазах. Значок, висевший на цепочке на его шее. Отполированный. Чистый. Пистолет в кобуре на бедре. Футболка, которая была так изношена, что рисунок на ней невозможно было разглядеть. Мускулы. Скульптурные бицепсы. Жилистые руки. Большие руки. Мужские руки. Он определенно вырос.

Затем она снова перевела взгляд на лицо мужчины с сильным подбородком и щетиной.

— Десять лет, Ри, — сказал Мэддокс, шагнув вперед и широко раскрыв глаза от удивления. — Я всегда знал, что ты жива, слышишь? Я никогда не позволял им переубедить себя… — он замолчал, качая головой, легкая усмешка образовалась в уголках его рта.

В этот момент она ненавидела его. За улыбку. За то, что он хорошо рос, в чистой одежде, нарастил мускулы, ухаживал за волосами, за своей жизнью. Он, блядь, улыбался ей, как будто они снова были на том крыльце. Как будто этот мир мог дать повод улыбаться. Как будто тот факт, что все эти годы он знал, что она жива, мог забрать у нее всю причинённую за то время боль.

— Называй меня Орион, — сухо ответила она.

Она старалась держаться совершенно неподвижно, чтобы не дрожать. Она больше не хотела, чтобы он думал о ней, как о маленькой девочке. Нет, эта маленькая девочка исчезла. Оболочка – все, что от нее осталось, и это все, что она могла ему предложить.

— Когда мы сможем уехать? — ее тон был неприятным. Слишком противным, – подумала она. Но она не хотела заботиться о его чувствах.

Его улыбка погасла.

Она была рада этому, потому что снова смогла дышать. Теперь она могла не думать о том, что это была та же прекрасная улыбка, которой он одарил ее так давно, после того, как подарил ей тот первый поцелуй. Его зубы по-прежнему были идеальными, белыми и красивыми, и она слегка усмехнулась. Хорошо быть сыном дантиста.

— Мы вытащим тебя отсюда, как только сможем, Ри, — ответил Мэддокс и, похоже, почти сразу же пожалел об этом.

Она стиснула зубы.

— Меня зовут Орион.

— Орион… прости, — он опустил голову, и ее глаза снова наткнулись на его значок.

Она кивнула в его сторону.

— Как это вышло?

Он взглянул на значок и усмехнулся. Смех был вынужденным, скрипучим. Этот звук был привлекательным и отвратительным одновременно.

— Трудно поверить, да? Я поступил на службу сразу после школы, — он помолчал. — После всего.

Всего. Она заметила, как его плечи еще больше опустились, когда он произнес эти слова, лоб наморщился, а нос дернулся, как это бывало, когда он нервничал в детстве.

Она снова подумала об этом слове. Всего. Хм, удобное короткое словечко, чтобы уместить в его значении десять лет ада. Ты это имеешь в виду, все изнасилования Мэддокс? Все пытки?

Орион сохраняла спокойствие, не сводя глаз с Мэддокса. Жаклин и Шелби следили за каждым ее движением, словно Мори Пович, выскочивший из телевизора.

— Конечно, трудно поверить, что парень, угостивший меня травкой в первый и единственный раз в моей жизни, стал копом, — ответила она, не доверяя себе ухмыльнуться, даже если бы захотела.

Впервые за десять лет она улыбнулась, когда из шеи Второй твари хлестнула кровь, а ее заточка из ручки осталась торчать в его глазу. И это воспоминание, как и много раз после, наполнило ее чувством удовлетворения, не похожим ни на какое другое.

— Ну, да, — ответил Мэддокс, потирая затылок.