Читаем Молчанием предаётся Бог полностью

В конце же XVIII века была проведена репетиция грядущей революции в России. Прикрываясь высокогуманным лозунгом «Свобода, равенство, братство!», масоны подготовили и осуществили Великую французскую революцию. Ученые, философы, просветители – Вольтер, Франклин, Дантон, Кондорсе, Дюпати, братья Монгольфье, Эли де Бомон, Кур де Жебелен, Камиль Демулен, Бриссо, Сийес, Гудон, – бывшие членами масонской ложи «Девять Сестер», готовили революцию идейно, подрывая государственные основы королевской Франции пропагандой ненависти к христианству, монархии, требуя реформ и коренного переустройства общества.

Масонские ложи рекламировали произведения «просветителей». Литературные сборники, романы, брошюры, направленные против правительства, религии, нравственности, издавались клубом масона Гольбаха. Разносчиками, странствующими по деревням, распространялись памфлеты, эпиграммы, анекдоты непристойного содержания, высмеивающие короля и королеву.

Франция в ту пору достигла расцвета: развивалась промышленность, улучшалась экономика. Вопреки распространенному мнению, Людовик XVI покровительствовал не аристократии, а третьему сословию. Французы чтили и любили своего короля, ревностно хранили католическую веру. Но Людовика XVI окружали враги: министры его правительства прилагали все усилия для ослабления монархии.

«Революция 1789 года, – писал в книге «Тайные силы революции» виконт Леон де Понсен (французский философ-традиционалист и один из крупнейших конспирологов ХХ века), – не была ни самопроизвольным движением против «тирании» старого порядка, ни искренним порывом к новым идеям свободы, равенства и братства, как в это хотят нас заставить верить. Масонство было тайным вдохновителем и в известной степени руководителем движения. Оно выработало принципы 1789 года, распространило их в массах и активно содействовало их осуществлению». Все революционные события были спланированы, хорошо продуманы и детально разработаны.

Аналогичная подготовка к свержению монархии, ее дискредитации в глазах народа происходила в XIX веке в России.

И опять главную роль в расшатывании государственных основ играла литературная «интеллигенция». Проповедуемые ею атеизм и ненависть к религии, самодержавию, культурным традициям, обычаям русского народа подрывали духовно-нравственные основы российского общества.

«Русские революционеры-демократы не понимали величайших государственных трудностей, создаваемых русским пространством, – рассказывает писатель, публицист, философ Иван Ильин, – русским климатом и ничтожной плотностью русского населения. Они совершенно не разумели того, что русский народ является носителем порядка, христианства, культуры и государственности среди своих многонациональных и многоязычных сограждан. Они не желали считаться с суровостью русского исторического бремени (на три года жизни – два года оборонительной войны) и хотели только использовать для своих целей накопившиеся в народе утомление, горечь и протест. Они не понимали того, что государственность строится и держится живым народным правосознанием и что русское национальное правосознание держится на двух основах – на православии и на вере в царя. Как «просвещенные» неверы, они совершенно не видели драгоценного своеобразия русского православия, не понимали его мирового смысла и его творческого значения для всей русской культуры…

На этой политической близорукости, на этом доктринерстве, на этой безответственности была построена вся программа и тактика русских революционных партий. Они наивно и глупо верили в политический произвол и не видели иррациональной органичности русской истории и жизни».

Одним из первых идейных борцов с «проклятым царизмом», мечтавшим «похоронить самодержавие», был Петр Яковлевич Чаадаев, создатель «Философических писем», в которых он заявил о неполноценности русского народа и всей России. «Все народы мира выработали определенные идеи. Это идеи долга, закона, права, порядка… Мы ничего не выдумали сами и из всего, что выдумано другими, заимствовали только обманчивую наружность и бесполезную роскошь». И виновно в этом, по мнению Чаадаева, православие. Если бы Россия приняла католицизм, все было бы «как у них». Чаадаев послужил прообразом Смердякова в романе Достоевского «Братья Карамазовы»: «я всю Россию ненавижу», «желаю уничтожения всех солдат», «…как было бы хорошо, если бы в 1812 году умная нация французская покорила бы глупую нацию русскую и присоединила к себе…».

Пушкин, видевший, как много людей в начале XIX века одурачено масонской пропагандой, писал: «Гордиться славою своих предков не только можно, но и д'oлжно; не уважать оной есть постыдное малодушие»; «Простительно выходцу не любить ни русских, ни России, ни истории ее, ни славы ее. Но не похвально ему за русскую ласку марать грязью священные страницы наших летописей, поносить лучших сограждан и, не довольствуясь современниками, издеваться над гробами пр'aотцев».